усмехнулся.
– Это я-то скользкий? Я? – в голосе проскользнуло обвинение, будто бы он оскорбился от несправедливости. – А егерь ваш? Чем он лучше?
– Он нас хотя бы не обманывал, – ответила я. – Елисей, давай прекратим этот цирк. Я ни единому твоему слову больше не поверю. Можешь не стараться. Не знаю, что ты там про нас с тобой напридумывал и решил, но можешь забыть обо всем. Между нами точно ничего не будет, никогда! И прекрати сочинять оправдания. Я на них не куплюсь.
Злой смешок слетел с губ князя. И едва слышно он произнес:
– Это он-то не обманывал? – Елисей почему-то зацепился только за первую часть моей речи, напрочь игнорируя вторую. – А если я докажу, что Вихрь врал нам с самого начала. И что он никакой не егерь!
Я закатила глаза в ночное небо.
Перун! Помоги!
Дай мне сил дойти до конца и не прибить этого неугомонного, раздражающего типа!
– Елисей, хватит! – рявкнула я, но Гриба неожиданно заинтересовалась.
– Так-так-так… и где же он врал?
Я тряхнула поганку с колобком в своих руках.
– Нашла кого слушать, – попыталась отрезвить ее я. – Он же врет и не краснеет.
– А я все равно бы послушала! – не успокаивалась она, явно вспоминая о своих недавних подозрениях.
– Да-да, – неожиданно встрял в разговор идущий позади Иван, ему явно наскучило идти безучастно. – Я бы тоже послушал.
– Вам не стыдно? – рыкнула я. – Вихрь нас досюда вел, рисковал собой. Даже сейчас путь прокладывает с Финистом. А вы шушукаетесь!
– Вы слепы, царевна, – кривая улыбка возникла на губах Елисея. – Но если чуточку, хоть самую малость вспомните тот прием во дворе вашего батюшки. Последний вечер, когда все видели Василису!
– И? Что? Ну, вспомнила, – раздраженно выплюнула я.
– Вы закатили скандал, – продолжал напоминать Елисей. – Ну же, вспоминайте подробности. Что ему предшествовало?
– Приехали тридцать три богатыря и Черномор, – я все еще не понимала, куда этот гад клонит.
– Нет же, – улыбка стала еще паскуднее. – Вы вошли в зал, уже злая и раздраженная, бросили Ивану шутку про сантиметры!
Я начала что-то припоминать.
– Между прочим, обидно! – поддакнул царевич. – Я Василисе по большой тайне рассказал, а она…
– Это не имеет значения, – отсек Елисей. – Важно то, что было потом. Вы, царевна, шли по залу, пока не вырвали у одного из гостей портрет. Такие получили только принцы, царевичи, князья… в общем, люди знатной крови.
– И что дальше? Да, там был мой портрет и Василисы. Ну, вырвала я его у кого-то из рук.
– А у кого? Вспоминаете?.
Гриба с интересом повернула ко мне голову, так что шляпка назад запрокинулась.
– Он явно на что-то намекает, – выдала поганка.
А я пыталась вспомнить. В тот момент я была так зла, что все кипело внутри. Я не разглядывала того мужчину, помнила только, что он стоял ко мне спиной, и я увидела, как он разглядывал портрет – причем не самый удачный. Меня тогда такая злость взяла!
Но сейчас я пыталась восстановить по крупицам памяти хоть какие-то детали… вспомнила только темные вихрастые волосы…
– В тот вечер Иван был пьян, – пришел на помощь моей памяти ехидный голос Елисея. – А я внимательно наблюдал… Вы вырвали тот портрет у Вихря. Он был на приеме у вашего батюшки сразу, как приглашенный гость!
– Бред! – вспылила я, и мой голос звонко разнесся эхом по лесу, но тут же утонул в этом странном, как кисель, воздухе.
Елки возмущенно заколыхались, они явно все слышали прекрасно и я потревожила их своим криком.
Идущие впереди Вихрь и Финист остановились. Егерь обернулся и окликнул меня:
– Змеина, все в порядке? – донеслось до меня приглушенное, словно через подушку.
– Идем дальше, – что есть сил ответила я, надрывая горло, чтобы Вихрь услышал, хоть расстояние между нами было от силы метров пять… проклятый лес!
Но в порядке я уже точно не была, ведь после слов Елисея память принялась услужливо подкидывать мне крохотные детали того вечера. Я не видела лица, но я видела спину… и она как две капли воды сейчас наложилась на силуэт Вихря, стоящего впереди.
– Это не значит ничего, – прорычала я. – Он же принес вепря на прием. А портрет… может, он также забрал его у кого-то, как и я. Просто разглядывал.
– Вы еще верите, что в этом походе что-то случалось просто? – усмехнулся Елисей. – Или это план вашего папочки, подсунуть вам жениха в походе! Не зря же он на что-то надеялся, когда отправлял вас сюда. Ваша бунтовская натура не могла пройти мимо такого особенного парня как Вихрь! Особенно на фоне таких, как мы с Иваном.
– Не верю! – продолжала возмущаться я. – Бред же!
Но Елисей продолжал:
– Он избавился от Гельмута, избавился бы и от нас с Иваном, если бы вы не настояли на нашем спасении в пещере Соловья.
– Он сам чуть там не умер! – не успокаивалась я.
– Чуть-чуть не считается, и как удачно оказалась его бабка неподалеку.
– А Василиса? А Горыныч? – неожиданно пришла мне на помощь Водяничка. – Они как в этот план вяжутся? Да и стал бы Гвидон так рисковать своей дочерью, отправляя в поход, если бы не было смысла? Поляна Грибов была опасна, Соловей тоже…
– А разве Змеине что-то угрожало? Хоть раз? – усмехнулся Елисей. – Не сунься она сама в пещеру за нами, а пойди дальше с этим «егерем». Она бы уже давно была на месте, никто бы ничего даже не понял. Если бы я вам сейчас не рассказал.
Я стиснула зубы.
Если Елисей был прав, если все так, то самое время было напрямую спросить об этом у Вихря.
В конце концов, в теплице он не поверил словам княжича. Так почему я должна верить? Нет лучше способа все выяснить, чем диалог. Мы же взрослые люди!
– Подержи, – я передала Грибу с колобком и без того груженому Ивану.
– Эй! Постой! – сразу все смекнула поганка, что уши ей “погреть” не дадут. – Постой, а можно я с тобой!
– Нет! – рявкнула я, делая шаг вперед, решая догнать Вихря
