вверх, вставая между спорящими. – Давайте без конфликтов. Вихрь вообще-то вместе с нами в этот лес идет. И рискует точно так же. Просто давайте все будем осторожны: елки не трогать, двигаться аккуратно, шарики не срывать, с собой не забирать, не грызть…
– Да, кому такое вообще в голову придет? – удивился Иван.
– Да была лет пятьсот одна, – буркнул Финист. – Но мы предупреждены, вооружены, а значит, все должно закончиться хорошо.
Звучало как самоуспокоение. Меня же что-то смутно тревожило.
Какая-то недосказанность, словно я что-то упустила.
Что-то очень важное.
Наскоро поужинав, для собственного успокоения я первая вернулась к лошадям, на всякий случай осмотрела их. Проверила, хорошо ли закреплен сундук с золотом и другой груз, нет ли чужих следов вокруг.
Даже глаза на змеиные сменила, тоже на всякий случай, чтобы смотреть в темноту леса… Не крадется ли за нами Марьюшка?
Лишняя душа, следующая за нами, сейчас во всех смыслах была бы лишней.
Но ни Марьюшки, ни кого бы то еще я не увидела.
– Там никого нет, – раздался тихий голос Вихря позади, и я обернулась.
– Следишь за тем, что я делаю?
– И да, и нет, – ответил он. – Но меня, как и тебя, что-то смутно беспокоит, странное чувство… Будто вот тут щемит.
Он приложил руку к центру груди и глубоко вдохнул.
– Последствия заточения в ледяном кубе? – предположила я.
Но егерь головой покачал.
– Это что-то еще.
– Может, любовь? – пошутила я и улыбнулась. – Говорят, от нее тоже в груди щемит. Или инфаркт.
Вихрь промолчал, но посмотрел на меня так долго и странно, что его зеленые глаза на мгновение показались мне сменившими цвет. Словно отблеск несуществующего костра мелькнул в их глубине.
– Когда войдем в лес, не отходи от меня далеко, – только и произнес он.
– Чего конкретно ты боишься, Вихрь? – все же спросила я.
– Где-то рядом есть восьмой… – пусть неохотно, но подтвердил он мои опасения. – Нутром чую.
– Марьюшка?! – воскликнула я.
Но егерь покачал головой.
– Нет… кто-то еще. И теперь мне кажется, будто следует за нами с самого начала…
– Как это? С самого начала с нами был Гельмут? Никто больше не пошел.
Но и тут Вихрь покачал головой.
– Гельмут точно остался на грибной поляне.
Я еще раз обернулась по сторонам, еще пристальнее всматриваясь в пройденный путь. Там точно никого не было.
– Должно быть, это нервы, – попыталась я успокоить саму себя и Вихря. – Страх перед тем местом… Я никого не вижу и не видела до этого. Разве мы бы не заметили, если бы за нами кто-то шел столько времени?
– То-то и оно… – буркнул Вихрь. – Когда я вчера уходил в лес… по делам… я даже проверил, нет ли там кого за нами. И когда искал царевичей, тоже никого не встретил… но это чувство не покидает.
– Тогда точно нервы, – успокоила я, кладя руку ему на плечо. – Все будет хорошо, я уверена.
Вихрь как-то странно на меня посмотрел.
На мою ладонь, потом на мое лицо, и я смутилась. Зачем-то отвела взгляд.
– Змеина, – наконец произнес он. – А когда все закончится? Когда все хорошо закончится, ты бы хотела…
Он на мгновение замялся, будто подбирал слова.
– Что хотела? – тихо спросила я и змейки одна за другой повыползали из косы, приготовившись слушать.
Вихрь набрал побольше воздуха в легкие, но ответ я так и не узнала.
– Опять эти двое тут шушукаются! – раздался на пол леса грибной возглас. – Вот помяните мое слово, знаю я такие взгляды! Аж искры по ветру! Уведет этот егерь у Гвидона не просто кусочек земли возле гор, а все полцарства!
Я аж подскочила, гневно оборачиваясь в сторону Грибы.
Она и Финист шли по направлению к нам, за ними спешили царевичи.
– Ты бы придержала язык за зубами, – прошипела я, и змейки в волосах солидарно со мной принялись шипеть и клацать зубами.
– Ой, все! – махнула Гриба на меня рукой. – Что вижу, то и пою! Пошутить уже нельзя, что сразу ядом плеваться!
– За такие шутки, в грибах бывают промежутки.
– Мне ничьи полцарства не нужны, – донесся голос Вихря, и я обернулась.
Его лицо выражало абсолютное спокойствие, в то время как я бесилась. Впрочем, Гриба уже явно нашла в нем новую жертву произвола.
– Что значит, не нужны? Всем нужны! И Ивашке, и Елисею, – она махнула рукой в сторону царевичей. – А ты что, особенный, что ли?
Вихрь пожал плечами, да так уверенно, что я невольно залюбовалась той простой и спокойной легкостью, с которой он это сделал.
– Может быть, и особенный, – подтвердил он. – Царевичей, как выяснилось, много. А егерь я на оба царства один.
– А ты хорош, подлец, – погрозила пальчиком Гриба. – Прямо говорю, два сапога пара! Он колючий, она ядовитая!
От этих слов я невольно улыбнулась, да что там, все рассмеялись: Финист и даже колобок с Иваном.
Но моя улыбка столкнулась с холодным взглядом Елисея. Он, как и всегда, стоял за спиной Ивана, и только один не смеялся.
– Весело вам? – наконец выдавил он. – А там где-то Василиса… забыли, что мы ее спасать шли?
– Нет, – ответила я.
– Тогда надо ехать, раз сами торопили, – выплюнул Елисей и двинулся к своему коню. Он первый вскочил на него и, ударив уздой, погнал вперед, исчезая из вида во тьме леса.
– Ну вот, теперь еще и его догонять! – растерянно произнес немного осоловевший Иван.
Мы же с Вихрем с ужасом переглянулись.
– По коням! – только бросил он. – Если не догоним, весь план коту под хвост! Один он пересечет лес, а мы – нет!
Глава 17
– Предлагаю его связать! – торжественно возвестила Гриба, когда мы догнали Елисея у самой кромки зловещего леса.
– ММММ!!!! – возмущенно прорычал князь, придавленный весом Финиста мордой в снег.
– И на что ты рассчитывал? – возмутилась уже я, нависая над ним. – Что мы тебя не догоним?
В глазах Елисея мелькнула бессильная злость.
– Хорош же у тебя друг, – мрачно выплюнул Вихрь, глядя на
