то да… а тут…
Негодующе покачав головой, выдохнула. Что передо мной я понимала, и как очистить, вполне ясно представляла. Карыч учил на совесть. Потому вновь прикрыв глаза, начала читать новый наговор. Закончив, обнаружила, что белесый комок бьётся в зелёном огне моей силы.
А сейчас, дабы не утруждаться вновь, я применю кое-какой лайфхак. Создав магическое лассо из тонкой нити силы, обернула его несколько раз вокруг взбешённой души и затянула. Пока очищающий огонь держит ту моей волей, но как только он погаснет, придётся вновь проводить обряд призыва. Ведь эта дура сто пудов рванёт от сюда подальше. А сил обряд сжирает немеряно. Так что, небольшая хитрость мне в помощь.
Огонь стал потихоньку стихать и без моего участия, просто выжгя всю скверну. Рванувшая же на свободу сущность, повисла в лассо. Потрепыхавшись немного, затихла и начала потихонечку принимать вид, привычный при жизни. Правда полупрозрачный.
Ну что сказать. В своё время девушка была довольно симпатичной. Чётко проявилась только голова и тело чуть выше пояса. Остальное просто вытянулось в белесую бахрому, полностью исчезая там, где должны быть колени. Узел-же моей силы оказался точно на её шее.
— Не спеши… — произнесла улыбнувшись, а моя визави вновь задёргалась, пытаясь высвободиться. — Я жрица Мары.
Будто не осознавая моих слов, душа продолжила вырываться, причиняя себе боль.
Услышав шум за спиной, обернулась. Придя в себя, Видан занялся делом. С лопатой в руках он начал вгрызаться в мягкую землю, стараясь поменьше смотреть вокруг. Ну хоть тут всё в порядке.
— Ой, как хорошо, хозяюшка! — услышала возглас и чуть не подпрыгнула одновременно, так как к ноге прикоснулась влажная ладонь, вытянув немного силы. — Ты решила мне помощниц дать наконец! Давно пора! Я ж тут не справляюсь! Из этих вертихвосток только четверть вернулось.
Снизу на меня преданно смотрел… ну, видимо… водяной... Слегка приплюснутое лицо, отдающее чем-то жабьим, скорее всего за счёт немного выпуклых глаз. А может из-за зеленоватого-голубого цвета кожи? Куски водорослей заменяли волосы. Тело же, там, где оно высунулось из воды, большей частью было покрыто чешуёй, с голубым отливом. Завершала образ перепончатая лапа, всё-ещё сжимающая мою лодыжку.
— Не думаю, что это хорошая идея, — произнесла, выровняв дыхание.
— От чего же? Вон какая чистая! — и навь пошловато улыбаясь посмотрел на душу.
— Кажется она разума лишилась, — нагнув голову к плечу, пристально посмотрела на сущность, что неожиданно затихла. — Говорю ей, что жрица Мары, а она вырываться!
— Так с испугу-то, хозяюшка. Ведь такая честь русалкой стать не каждой выпадает, — и водяной хлопая огромными ресницами уставился на меня глазами кота из «Шрека».
— Ты хочешь отбыть очищение работая навью? — с искренним сомнением спросила у души.
Она переводила взгляд с меня на водяного. Тот с акульей улыбкой глядел на неё, сложив ладошки у груди и томно вздыхая. Взгляд её становился всё более осмысленным. Сущность задумчиво повернула голову, смотря куда-то вдаль и видимо сравнивая все за и против подобного решения. Наконец хмыкнула, глаза её оживились, и она довольно мило улыбнулась, смиренно склонив голову. Как понимаю, свой выбор будущая навь сделала.
— Отлично! — воскликнул водяной. — Я сейчас! Я быстро! — произнёс он, резко ныряя и исчезая.
Теперь душа выглядела вполне нормальной. Она грустно улыбалась, иногда, забываясь, протягивала руку к шее, но тут же одёргивала её, потупив взгляд.
— Всё готово! — произнёс позади меня Видан.
Это он быстро управился. А может и леший помог, незаметно для мужчины углубляя яму? Как бы то не было, моему взгляду предстала почти квадратная могила примерно полтора на полтора метра и глубиной два. Ну точно Дубрав помог. Не мог Видан так быстро закончить в одиночку.
Вернувшийся охотник спрыгнул вниз и стал укладывать туда можжевеловые ветки. Затем вылез и аккуратно подтащив тело к яме, осторожно спустил его на дно. Там уже, расположил в позе эмбриона. Угу, вот почему квадратная.
Сняв со своей шеи одну из нитей с деревянными оберегами, Видан обвил ею запястья трупа и концы вложил в её ладони, сжав те в кулаки. Затем с ожиданием посмотрел на меня.
Чего это он? Ах, ну да, одаривание в путь. Хотя… какой в этом смысл, если душа остаётся здесь?
— Дубравушка, — обратилась я к ближайшему кусту, из-под ветвей которого тут же вылез леший. — Создай мне птичку… — попросила своего хранителя леса, присев на корточки.
Кивнув, он потянулся к кусту и на моих глазах кончик одной из ветвей стал принимать требуемый вид. Когда леший стал увлекаться, мысленно отправила ему нужную мне форму, и он исправил.
Протянула руку и иссохнув, нужная фигурка свалилась в мою ладонь. Сжав ту в кулак, прикрыла глаза и призвала огонь. Открыв глаза заметила с каким интересом привязанная душа наблюдает за нами. Особенно после того, как её тело больше не было на виду. До этого она пыталась не смотреть в эту сторону вообще, раздражённо хмурясь.
Опустив взгляд в ладонь хмыкнула. Ворон вновь получился на загляденье. Острый клюв, зоркий глаз, чёткие перья… но почему-то чёрный. Наверное, из-за того, что для погребенья создала. Передала фигурку Видану и тот вложил её в уже коченеющие руки. Рядом с телом положили также кусок хлеба, обернув тот в небольшую тряпицу и пару зелёных яблок, переданных Дубравом.
Далее в ход вновь пошли ветви можжевельника, а затем Охотник принялся закапывать яму и придавать ей форму небольшого кургана.
— А вот и я! — прокричал водяной, тянущий за собой самодельный плот из веток, скреплённых пучками водорослей. — Вот! — заявил он, подтянув свой груз к берегу. — Всё привёз! Когда обряд?
Я с сомнением рассматривала предложенные им «ингредиенты» в виде парочки метровых рыбин, природу которых определить не смогла, так как рыбалкой никогда не увлекалась, огромного комка водорослей различного вида, нескольких раковин от речных моллюсков и небольшую ивовую корзину с копошащимися в ней лягушками, тритонами и ужами.
— Скорее всего на рассвете, — произнесла, рассматривая начинающее краснеть небо.
— Угу… — задумчиво произнёс водяной и стал вытягивать из комка водоросли.
Ловко орудуя перепончатыми пальцами, он оплёл верхушку корзины наподобие крышки и скрылся с ней в воде, пристроив «зверинец» на глубине. Рыбины были просто сброшены за борт и привязаны за хвосты к плоту. Всё остальное осталось лежать на своём месте.
— Тогда я вернусь с рассветом! — заявило это чудо, собираясь уплыть.
— Хоть как зовут тебя? — спросила, еле сдерживая смех.
— Майко! — подбоченясь ответил водяной, выгибая зеленоватую грудь, местами покрытую различными наростами там, где на было чешуи.
Не выдержав, я в голос рассмеялась и махнула рукой, прося его убраться.
Хлопнув себя
