пытается войти оттуда. Осторожно, но неуклюже. Как будто не свои. Или слишком уверены, что справятся.
Я крепче сжимаю пистолет. Пальцы дрожат, но я стараюсь успокоиться. Команда в голове звучит чётко: дыши медленно. Шаг. Ещё шаг.
Вспоминаю, чему меня учили. Как держать оружие. Как двигаться. Как не выдать себя запахом паники. Я крадусь вдоль стены к кухне.
— Она где-то в доме, — слышу приглушённый мужской голос. Грубый и уверенный.
— Проверь наверху, я останусь здесь, — отвечает второй, тоже тихо и уверенно.
Шаги. Скрип половиц. Один из них уходит. Второй приближается к кухне. Он идёт прямо на меня, не торопясь.
Как только он появляется в проёме, я выбиваю оружие у него из рук. Резко и чётко, попадая в сустав. Он даже не успевает отреагировать. Пистолет падает на пол, я бью его локтем под подбородок, и он беззвучно валится на пол.
Но передышки нет. Второй уже рядом. Он рычит и атакует меня. Мощная лобовая атака. Я отшатываюсь и вскидываю пистолет, но он сбивает его в сторону. Его кулак летит мне в лицо. Блокирую удар, затем бью его коленом в живот. Он сгибается, но успевает схватить меня за плечо. Мы падаем на пол.
Теперь это ближний бой. И я не могу проиграть.
Всё происходит очень быстро.
— Какая шустрая, — рычит, наваливаясь на меня сверху, пытаясь прижать к полу.
Его движения жёсткие, но у меня есть секунда. Если бы не Глеб и Артём, возможно, я бы не справилась. Выстрел. Он валится на пол без звука. Я стою, тяжело дыша. Пистолет кажется тяжёлым в руке, но я держу его.
Шаг. Ещё шаг. Выход в коридоре. И тут я чувствую резкий толчок. Меня разворачивает назад. Я стою в полной темноте, руки дрожат. Холод проникает сквозь кожу, вызывая мурашки по телу. Ощущение, словно меня сковало льдом, парализуя каждый мускул.
В тишине комнаты слышен только стук моего сердца, оглушающий, как набат. Я чувствую его присутствие, его дыхание на своей шее. Холодное лезвие ножа касается моей кожи, и я вздрагиваю от страха.
— Не дёргайся, — его голос звучит приглушённо, но в нём слышится угроза.
Я застываю, не в силах пошевелиться. Каждое его движение, каждое прикосновение ножа к моей коже — как электрический разряд, пронзающий меня насквозь.
Он медленно ведёт лезвием вниз, по моей шее, ключице, груди, животу. Я ощущаю каждую грань этого прикосновения, как будто он режет мою душу.
— Демид тебя неплохо натаскал, — произносит он с усмешкой. — Умная, быстрая. Только вот вопрос… Он тебе не говорил? Нет?
Пауза затягивается, чувствую его дыхание на своей щеке.
— Вот в чём его ошибка, — добавляет он. — Не сказать своей паре. Не предупредить.
Мышцы живота сжимаются от страха. Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с силами.
— Что ты… — начинаю я, но голос срывается.
Он приближается ещё ближе, его дыхание обжигает мою кожу.
— Вот в чём его уязвимость, — шепчет он. — Не рождённый детёныш, его кровь, его имя.
Нож слегка касается моего живота, вызывая дрожь по всему телу.
— Ты носишь его первенца, — продолжает, словно смакуя каждое слово. — Его жизнь, его уязвимость.
Я чувствую, как страх сковывает меня, но пытаюсь не показывать этого.
— Демид придёт, — шепчу, надеясь, что это придаст мне силы.
Он лишь хмыкает, не отводя ножа.
— Конечно, придёт, — говорит он. — Он теперь герой. Судья, спаситель своей пары.
Он наклоняется ближе, его голос становится тише.
— А знаешь что?
Он убирает нож в сторону, медленно, словно наслаждаясь моментом.
— Давай сделаем ему подарок, — шепчет он, доставая телефон.
Я понимаю, что он собирается сделать, и в этот момент страх становится невыносимым.
Глава 57
Мы едем. Илья жмёт газ до упора. Асфальт уходит из-под колёс, но даже на такой скорости тесно. Не хватает воздуха. Станислав рядом, молчит, смотрит. Он всё понял. Связь мертва. Глеб не отвечает. Артём молчит. Внутри натяжение, как струна. Скрипит. Я чувствую её, свою пару.
Где-то там страх. Слабый пульс. Она на грани. Телефон вибрирует. Номер неизвестен. Экран загорается. Мира. Съёмка с руки, дёргающаяся. Свет тусклый. Камера поворачивается — Яровой. Смотрит прямо на меня.
— Смотри внимательно, Демид. Сегодня ты можешь потерять всё.
Сжимаю челюсти. Зверь внутри рвётся. Я держу.
— Девушка ни при чём. Отпусти её, — хриплю.
Он чуть склоняет голову, будто заскучал. Щёлкает пальцами. Всё в нём насмешка.
— Как же так… не сказать своей паре, что она беременна? Такая глупая ошибка.
Кулаки хрустят. Кровь под ногтями. Дышать тяжело. Грудь рвёт изнутри.
— Ошибка в том, — выдыхаю, — что ты ещё дышишь.
Он усмехается. Резко дёргает Миру за волосы, заставляя её поднять голову. Она шипит, но молчит, сдерживая себя. Он плотно прижимается к ней сзади. В одной руке у него телефон, в другой — нож. Лезвие скользит к её шее.
— Пожалей её, судья, — шепчет он. — Она твоя пара. Беременна. Слабая.
Мира замирает на месте. Он толкает её вперёд, не грубо, но с ощутимой силой. В центре кадра появляется стул. Она опускается на него, как будто сама, но я вижу, как дрожат её руки. Он всё ещё стоит за её спиной, телефон в кадре, нож у горла.
— Но в этот раз, — шепчет он, — она не выживет. Не так, как тогда. Сейчас всё будет по-другому. Медленно. Чисто. Сначала она, потом ты.
Мира закрывает глаза, её губы дрожат, но слёз нет.
— Мирослава, — произносит он. — Знаешь, что ты упустила?
Наклоняется слишком близко, слишком спокойно.
— Это я убил твоих родителей.
Мира замирает. Её взгляд стекленеет, спина напрягается. Она выдыхает и резко откидывает голову назад, затылком ударяя его в лицо. Хруст. Сдавленный рык.
Камера срывается, падает. Экран не гаснет — только тьма и звуки: шорох, рывок, удар, рычание:
— Бестия!
Следом раздался тихий, сдавленный вскрик. Камера снова поднялась вверх, показывая смазанный кадр. Яровой в крови и улыбался. Он слизывал кровь с губ.
— Мы снова в эфире, — прошептал. Камера дернулась, пытаясь поймать фокус.
В кадре появилась Мира. На её скуле виднелся след от пощёчины. Она тяжело дышала, не смотрела в камеру, но не сдавалась.
— Маленькая дикарка, — усмехнулся он. — Демид, представляешь, она меня ударила.
Он медленно сел, поправил воротник и посмотрел в камеру:
— Где ты, судья? Твоя девочка ждет. Хочешь увидеть, как она ломается?
Он схватил её за волосы и откинул голову. Мира вскрикнула.
— Покричи, красавица, — прошептал он. — Пусть он услышит, как звучит слабость.
— Пошел к черту, — глухо выдохнула она сквозь зубы.
— Грубо, — усмехнулся он, доставая нож.
Нож
