обморок. Но на этом ее причуды не закончились. Она много ревела, никого к себе не подпускала, пыталась сбежать из дома, проклинала ведьму и Машку заодно, требуя немедленно поменяться с ней местами.
После того как она начертила на полу пентаграмму и попыталась загипнотизировать сестру, мама вызвала скорую, и Татию принудительно положили на лечение. В общем, свой шанс на долго и счастливо графиня в очередной раз профукала.
Как она смогла отсюда связаться с ведьмой, история умалчивала.
Ну а мне пришлось ходить на ежедневные беседы с врачом еще две дополнительные недели после выписки. Затем встречи стали реже: я вернулась на работу и начала догонять учебу.
Приходилось держаться камнем. Была безумно благодарна родным, которые старались никак не напоминать мне о произошедшем, но…
Я с нетерпением ждала момента, когда смогу остаться одна. Они не оставляли меня ни на минуту, а мне так хотелось сесть и просто нареветься в тишине.
Моя жизнь в этом мире потеряла смысл. Да и не было его никогда. Я не видела себя здесь, не знала ни кем хочу стать, ни чем заниматься в будущем. Свою жизнь я посвящала Машке, сделав ее благополучие своей целью. Теперь отчетливо понимала это.
По-настоящему жить я научилась только рядом с Арсарваном. С ним осталась значительная часть меня. Переживала за него, за Бергамота, чья жизнь напрямую зависела от моей, за драконов и детей из приюта.
Ни о чем другом думать не получалось, но пути назад просто не было. Прекрасный сон длиною в несколько недель закончился на самом интересном месте, и остались только я и моя реальная жизнь.
Эта реальность навалилась так плотно, что я снова едва ее не упустила.
— Это я виновата, — услышала я Машкин голос за закрытой дверью кухни.
Мама и братья снова после работы пришли к нам в гости, но, отговорившись на головную боль, я отправилась спать раньше всех. Не спала, конечно, просто лежала, вспоминая самые чудесные, самые родные глаза на свете.
Не могла больше находиться с семьей. Они, конечно, делали вид, что все в порядке, но я то и дело ловила на себе их сочувствующие взгляды. Да они буквально поселились у нас, а Машка вообще ничего не давала мне делать по дому, словно я была смертельно больной, просто об этом пока не знала.
Мне даже на работе оплачиваемый отпуск предложили раньше срока. От второго кассира Елены я узнала, что это тетя Дина приходила в зоомагазин и долго разговаривала о чем-то с директором за закрытой дверью.
Я остановилась, прислушиваясь. Вообще, шла в туалет и собиралась быстро вернуться обратно в постель, но теперь хотела понять, о чем они говорят.
Машка тихонечко всхлипнула:
— Я же видела, как ей тяжело. Она и работала, и училась, и по дому все сама. А тут еще я со своим зоопарком. Да она и в институт-то из-за меня пошла, чтобы мне помогать.
Последние слова сестра практически провыла.
— Да что ты, доченька, — в унисон с ней всхлипнула тетя Дина. — Анечка у нас просто ответственная. Да она же с детства такой была. Я и подходить-то к ней боялась, все сама. И с тобой погуляет, и посуду помоет, и ужин приготовит. А мальчишек как гоняла, помнишь? Как взглянет, как упрет руки в бока, как отец ваш покойный, они сразу о делах вспоминали. Такая помощница росла, что мне девчонки на работе завидовали. Да и я нарадоваться не могла, так гордилась. Ну чего вы? Все вы у меня ладные выросли. Мальчишки скоро и внуков притащат.
— Ну мама! — пробурчал один из близнецов.
Из-за Машкиных всхлипов я так и не поняла, кто именно. Неужели мои спортсмены готовились к взрослой семейной жизни?
По щеке скатилась слеза. На душе стало и тяжело, и легко одновременно. Таких теплых слов от мамы в свой адрес я не слышала ни разу. Она никогда не говорила, что гордится мной, что видит, как я из кожи вон лезу, чтобы облегчить ей и без того тяжелую жизнь.
Когда папа умер, ей было невыносимо. Я старалась делать все, что могла, чтобы она побольше отдыхала, чтобы не тратила время на быт, а могла прийти к мальчишкам на игры или на выступление танцевальной студии, где занималась Машка. Чтобы она не отстранялась от нас, не уходила в себя.
Прикусив большой палец, я пыталась не разреветься. «Кремень» — так обо мне всегда говорил папа. Я старалась соответствовать, да, но это ведь не из-за них. Они считали себя виноватыми в том, что я сошла с ума и попала в больницу.
— А мы вот что придумали, — взял слово Кирилл. — Мы с Пашкой скинемся и отправим вас троих на море на месяцок. И Аня развеется. Она же и море-то до сих пор не видела. И отдохнете перед дипломом, и маме море полезно.
Аня… Я словно сто лет не слышала этого имени. Оно стало чужим и больше не отзывалось во мне.
Не выдержав, я толкнула дверь и вошла, пряча пристыженный взгляд. Судя по лицам, им сразу стало понятно, что я подслушивала. Моя семья, самые родные мне люди застыли каменными изваяниями. Мама обнимала Машку, а братья жались у раковины в небольшой кухне.
— А можно после диплома? Перед дипломом принято изо всех сил трудиться, — напомнила я, шмыгнув носом. — И вообще, вы у меня самые лучшие. Вы не думайте, что я из-за вас с ума сошла. Врач сказал, что ресурсы организма не бесконечны. Устала просто немножко, видимо. Опять же дефициты там всякие…
Судя по взглядам, про дефициты мне ничуть не поверили.
— Идите, что ли, обнимемся, да я спать пойду. Мне завтра последние хвосты закрывать, — проворчала я, расставляя руки.
Это были самые нелепые объятия с семьей за всю мою жизнь. Но мне так сильно их не хватало. Только поставить бы рядом с ними еще одного человека.
Или его двойника. Увидев Арсарвана на улице моего города, я бы сказала ему: «Привет».
Глава 23
С чистого листа
Арс Айверс, граф Арсарван ер Толибо
— Дракон? — переспросила ведьма и рассмеялась. — О нет, мне нужен не дракон. Эту чешуйчатую тварь можете оставить себе.
— Ты не получишь ее, — ответил граф.
Он чувствовал тепло жемчужины даже через экранирующий кожаный мешочек, в котором она лежала. Не желая потерять бесценный артефакт, он носил его на шее у груди. Втайне ото всех проверял по пять раз на дню и с облегчением выдыхал, когда
