упрятать за решетку, чтобы потом он лишился жизни. Мне кажется, что мы с вами созвучны в этих желаниях.
Что я могла на это ответить? Ровным счетом ничего. Безусловно я не хотела лишиться своей свободы, работы, родителей, Урракса… Но, что конкретно сейчас я могла противопоставить закону? Ничего. Каждое мое слово могло быть трактовано превратно. Наверно, все же лучше молчать. Блюститель порядка сам выведет на ту дорогу, которой мы и пойдем вместе.
— Карс Мовертон, — прозвучало во внезапно образовавшейся тишине. Я снова посмотрела на дракона. — Так меня зовут.
— Приятно познакомиться… Наверно, — прошелестела в ответ, чем снова заставила его улыбнуться.
— Знаете, а мне тоже приятно. Сижу один на один с красивой и свободной девушкой, — где-то за непроницаемым стеклом что-то грохнулось, а Карс даже ухом не повел, — и вот думаю, что впервые и сам готов нарушить установленные правила.
Это была игра в кошки-мышки. Он будто бы прощупывал мое слабое место. Если действительно провести параллель с дорогой, то получалось, что дракон постоянно вел меня ухабистой тропинкой. То тут кочка, то там ямка. А мне же оставалось стиснуть зубы и терпеть.
— Мне кажется, что в вашем Управлении уже достаточно тех, кто нарушает закон… Не будьте, как все, — дала я непрошеный совет.
— Ох, Тория, как же вас угораздило? — уже серьезнее спросил он.
— Господин Мовертон, давайте прекратим эту словесную дуэль? Поверьте, я не та ведьма, которая станет вас слезно умолять отпустить меня на свободу. Я все прекрасно понимаю.
— Хорошо. Раз вы хотите играть по-взрослому, давайте поговорим серьезно, — он открыл папку, которая появилась щелчком пальцев из воздуха. Он медленно открыл первую страницу, на которой была представлена вся информация обо мне. Я увидела, что к анкете прилагалась еще и моя фотография. — Вам предъявлено обвинение о нарушении ритуала подмены личности. Что вы можете сказать по этому поводу?
— Виновна, — в висках бешено бился пульс, на лбу выступил холодный пот. Но идти на попятную означало бы поставить под удар всех, кого я любила.
— Ох, это будет сложно, — неожиданно пробормотал мужчина. — Вместе с вами в Управлении на стадии допроса находятся Мария Лучинская и Евгения Звонкая, — родные имена, как обухом ударили по голове.
— Не трогайте их. Во всем этом только моя вина, — отчаянно попросила я. — Отпустите их. Мне ничего больше не нужно. Хоть к смертной казни приговаривайте! Только их не трогайте! — и снова грохот за стеклом. А я уже давно поняла, что все же мы с Карсом не одни в этом замкнутом помещении. По ту сторону кто-то был. И интуиция упрямо шептала, что там мой дракон.
— Я не могу не предъявить им обвинения. Они шли на этот Ритуал с широко открытыми глазами и чистым сознанием. Это цитата, кстати, — я устало прикрыла глаза. Кто бы сомневался, что девочки и здесь решат быть со мной до конца.
— Они врут. Это я их заставила. Как ведьма, я гораздо сильнее их. Они не заметили магических чар, которыми я связала их с собой. У них не было выбора.
— Тори, вы поразительно, я бы даже сказал, убийственно для самой себя жертвенны. Разве можно так подставляться ради кого-то? И, к слову, магические путы на вас не с целью удержать. Отсюда вы и так сбежать не сможете, при всех ваших, кхм, талантах. Сигнал от них идет на артефакт правды. И если до этого вы были со мной честны, то сейчас нагло врете. Давайте не будем омрачать между нами отношения, — он снова щелкнул пальцами, и папка вместе с наручниками на моих запястьях просто исчезли. — Тори, расскажите почему вы решились на этот Ритуал? Как вы его провели?
— Сейчас… или тогда? — нервно хихикнула я, с головой выдавая все скопившееся внутри напряжение.
— Я не скрою, что меня интересуют два временных промежутка. Но все же, хочется лелеять надежду, что вашу историю я узнаю… чуть позже. Ведьма, которая приложила максимум усилий, чтобы жить правильной, хорошей жизнью, будем говорить элементарными понятиями, ни за что бы не пошла на преступление… во второй раз.
Я молчала. В голове строились теории, одна сумасшедшее другой. Зачем ему это? Он же и так все знает. В Управлении нарушители попадают уже с готовым «резюме жизни». Так почему он так упорно пытается выведать у меня правду? Или это не он так сильно хотел услышать мои мотивы? Я снова посмотрела в сторону стекла, как будто и правда смогла бы там что-то увидеть.
— Вам не понять, — попробовала уйти от ответа.
— Вы знаете, я гораздо умнее, чем могу показаться, — серьезно произнес он, облокачиваясь на стол, и становясь таким образом ближе ко мне. — Я хочу открыть вам тайну.
— Какую?
— Нас с вами никто не слышит. Камеры, — он кивнул на правый угол за моей спиной, — не пишут. Это разговор между нами двумя. Я хочу вас вытащить, Тори. Просто помогите мне чуть-чуть.
— Я не понимаю, — пролепетала растерянно я. — Зачем?
— Потому что Урракс Вальтрекс не мог увлечься пустышкой. Потому что мой брат с вашим появлением наконец перестал был засранцем и действительно понял, что в жизни самое главное. Потому что вы нужны Дариусу. Что-то мне подсказывает, что ты и Урракс дадите ему полноценную крепкую семью. Потому что впервые за два десятка лет мы с братом наконец поговорили, и смогли примириться со взаимными обидами. Вот мои истинные причины. И, поверь, я сейчас сильно рискую своим местом. Но я знаю, ради чего и кого это делаю. Поэтому прошу, Тори, расскажи почему ты пошла на этот Ритуал? Снова, — иногда правда может выбить землю из-под вас, оглушая, выводя из равновесия. Сейчас я ощущала себя, словно выброшенная на лед рыба. Открывала и закрывала рот в попытке сделать живительный вдох. И не могла. Пыталась найти схожие с Урраксом черты и не находила. — Ты все узнаешь. Надеюсь, тихим семейным вечером, — это была последняя фраза, после которой я решилась нырнуть в ледяную прорубь.
Рассказ начался сам собой. Сначала тихо, неуверенно я рассказывала о встрече с Урраксом, о тех эмоциях, что он вызвал во мне, что бесил невероятно. Рассказала про Хранителя того места, где обитал Дариус, как Урракс «познакомил нас». Карс на этом месте смеялся, как мальчишка. А потом… потом начались совершенно другие эмоции, глубокие, необъяснимые.
— Когда я узнала про сульт и его действие… Казалось, что все ради чего я пошла однажды на преступление, померкло. Я видела маленького мальчика, а помочь не могла. Это было сродни тому, что кто-то подвел бы итог моей профессиональной деятельности
