двадцать четыре часа, полностью разрушал мозг. И остановить этот процесс было невозможно.
Поймать Мастифуса за руку не мог никто. Слишком «чисто» и аккуратно проворачивал он свои делишки, не оставляя после себя никаких свидетелей. И вот, у Управления наконец появился тот, кто сможет помочь сдвинуть дело с мертвой точки. Вернее сказать ТА…
— Боишься? — тихо спросил Урракс. Я лишь пожала плечами в ответ, так и оставаясь в плену собственных мыслей. Перед глазами стояла последняя наша с Лерой ссора. Она тогда кричала, что я предательница. Что наша группа была для меня лишь некой забавой, в то время как некоторые душу в нее вкладывали. Я не могла одного понять… У меня не было возражений, чтобы группа продолжала функционировать без меня. Помню, тогда крикнула ей, что теперь солисткой может быть она, на что девушка лишь рассмеялась мне в лицо.
— Я не настолько хороша, чтобы заменить саму Викторию. Хотя кое в чем я все же тебя обошла…, — тогда у меня открылись глаза на всю ту грязь, что творилась в моей жизни. Люмиуса я не любила. И к тому моменту наши отношения себя практически исчерпали, хоть парень и пытался «изо всех сил» вернуть мое расположение назад. Но, когда с губ Валерии слетело, когда, как и при каких обстоятельствах она встречалась с моим парнем, впервые в жизни мне было сложно контролировать собственную силу. От всего сердца хотелось проклясть их двоих. Последняя преграда, стоявшая между моим решением покинуть группу и тем, чтобы не совершать этого поступка, рухнула, оставляя после себя лишь пепел. Не помню, что я кричала Валерии. И ее ответов тоже не помню. Нас разнимали девочки.
А потом… поздно ночью был пожар. Страшная стихия, которая, как я думала, унесла с собой жизни далеко не безразличных мне людей. Девочки тогда ворвались в мою комнату с огромными от испуга глазами. События тех дней частично стерлись из моей памяти. Не знаю, что это было: мое подсознательное желание уйти от прошлого, или так разум спасался от боли и горького разочарования.
Теперь уже уже вторая ведьма внезапно «воскрешает» из мертвых. Что это? Совпадение? Или намеренная закономерность? Связаны ли Наташа и Валерия? Рия тогда сказала, что первая практически не похожа на себя. Могу ли я надеяться, что яд ненависти Валерии не проник во вполне себе нормальную девушку? Тогда искренне горевала об их утрате. И в чем-то даже жалела, что последние слова, которые я крикнула Валерии, были наполнены неконтролируемой яростью и черной ненавистью.
Оказалось, что все эти года я зря себя корила в их смерти. И даже это было совершенно иррационально. Специалисты тогда так и не смогли установить причину. Некоторые говорили, что в доме был внезапный магический всплеск, поэтому проводка не выдержала такого напряжения. Другие просто пожимали плечами и вовсе никаких причин не озвучивали.
— Ты не виновата, малышка, — голос дракона совершенно внезапно ворвался в мои мысли. Оказывается все, что я думала, одновременно произносила вслух. — Мне бы очень хотелось найти этого Люмиуса и поговорить по-мужски.
— Могу некров попросить для тебя его воскресить, — усмехнулась ему в плечо. Запах мужчины дарил чувство покоя и защиты. Наверно, в самый ответственный момент, именно его я буду вспоминать, чтобы не потерять контроль над собой.
— Жаль. Хотя у меня есть искреннее желание принять твое предложение, — Урракс тяжело дышал. Грудная клетка то поднималась, то опускалась. На моих плечах ладони нет-нет, но сжимались в кулаки.
— Это все в прошлом, — прошептала я.
— Но не для тебя, Тори. Я впервые встречаю женщину, которая живет столько лет под гнетом вины. Причем за то, в чем совершенно не при чем. Но, знаешь, может конечно тебе будет неприятно, но… Я должен знать. Почему ты разделила себя? Почему оторвала часть и отправила в Татум, но не стерла воспоминания?
— Потому, что я должна была помнить первопричины, Урракс. Никто просто так не отказывается от части себя. Знаешь, побывав в Татуме, я поняла, насколько жестоко поступила с самой собой. Смешно, не так ли? — я выпрямилась, но к Урраксу не повернулась лицом. Мне не хотелось, чтобы он видел мои бесконтрольные слезы.
— Не думаю, что у нас есть повод для смеха сегодня, родная, — теплая мужская ладонь прошлась по моей спине сверху вниз. — Тори, если не хочешь, не рассказывай.
— Хочу, — наконец повернулась к нему. Дракон тут же нахмурился, аккуратно, пальцем стирая капельку слезы. — Просто мне не так уж просто сознаваться в собственной слабости.
— Ты уверена, что это именно она? Мне кажется, нужно обладать недюжей силой и храбростью, чтобы перекроить себя и всю свою жизнь.
— Я перестала контролировать себя и свои поступки, Урракс. Брала то, что хотела. Я даже наркотики пробовала в то время. Меня не могло ничего остановить. А Рия и Женя просто шли за мной. Почему? Что они во мне увидели, что не бросили на произвол судьбы? Я же знала, как сильно они любили сцену. Видела, какой кайф ловили в свете софитов. Но… отказались в ту же секунду, когда я сказала, что ухожу.
— Когда…? — его вопрос так и повис в воздухе. Мужчину обуревали эмоции, и ему они давались сложно. Но здесь не было того, кто смог бы осудить его или меня. Этот вечер был наполнен обнаженной правдой. И возможно, в этой наготе она была уродливой, мерзкой, отталкивающей. Однако я понимала: чтобы Урракс мог принять меня, а я его, правда — единственное доступное для нас оружие в этой борьбе.
— Когда я осознала, что пора остановиться? — он коротко кивнул.
— Когда Женю увезли в госпиталь после лето-гонок, — у Урракса брови полезли наверх. — Да, мы и в этом участвовали, представляешь? — горько усмехнулась я. — Она чуть не разбилась тогда. А все потому, что мы приняли дозу перед гонками. — Великая! Как же стыдно теперь было об этом рассказывать. — Я помню, как мы с Рией пришли в ее палату, благо Женя тогда отделалась лишь небольшими царапинами и шишками на голове, и долго сидели молча. Наш продюсер тогда впервые сорвался, назвав нас неблагодарными, не ценящими ничего дурами. И, мне кажется, что это он еще очень вежливо высказался.
— Кому первой пришла в голову идея Ритуала? — голос Урракса звучал несколько приглушенно. Или это у меня заложило уши от пережитых воспоминаний.
— Ты еще сомневаешься, кто среди нас был «особо» умной? — мне было противно от самой себя. И, честно говоря, я до сих пор не понимала, почему дракон все еще сидит со мной в одном пространстве. — Я.
