любом случае. А вам…, — Великая! Сколько же сил мне понадобилось, чтобы произнести эту фразу! — совет да любовь. Вместе вам точно скучно не будет!
— Все сказала? — пристально глядя на меня, спросил Урракс.
— Да! — практически прокаркала в ответ.
— Прекрасно, — вдруг улыбнулся он. А потом… Обрушился на меня абсолютно сумасшедшим, сметающим мой гневный запал, поцелуем! Урракс словно отдавал мне свою душу, клялся в любви и ругал на чем свет стоит. Этот поцелуй был окрашен в кислотно-яркие краски наших эмоций, которые так долго копились внутри. Я цеплялась за сильные плечи своего мужчины, как будто сегодня — последний день моего существования. Он же сжимал в тисках своих руках, как будто я одна была его источником жизни.
Этот поцелуй грозил перерасти в нечто большее, если бы не настойчивый стук в дверь.
— Тори… кхм… Тори, — до меня, как сквозь вату, донесся напряженный голос Рии.
— А… что? — Урракс уже спустился по моей шее жалящими поцелуями. Черт, наверняка следы останутся. «Ну и пусть», — вдруг мысленно улыбнулась я, — «пусть все видят, что мы принадлежим друг другу».
— Вам надо выйти. Скорее, — поторопила меня подруга. Что-то в ее голосе заставило меня остановить Урракса. Я слегка отстранила пьяного от страсти мужчину.
— Рия зовет, — он не сводил с меня глаз. — Урракс, — провела рукой по щеке, покрытой колкой щетиной. — Все будет… потом. Нам нужно выйти.
Он лишь отрывисто кивнул мне, жадно сжимая руки на моих бедрах. А после выпрямился и, как пес, мотнул головой, словно сбрасывая наваждение.
Это мгновение поделило мою жизнь на до и после. Переступая порог ванной комнаты, я даже не догадывалась, что совсем скоро еще одна ведьма из моего прошлого, вернется и встанет на пути к моему счастью. И жизни.
— Тория Асташевская, именем Патрисия Второго вы арестованы за нарушение закона о проведении ритуала, на котором стоит печать Запрета…
Глава 32
Я сидела за огромным белым столом, неверяще глядя на свои запястья. Кто бы мог подумать, что мне, доктору Асташевской, когда-то наденут магические ограничители. Внутри возникло иррациональное желание засмеяться. Но я подавила его, проглотив вязкую слюну.
Преступница? Так можно про меня сказать? Я ведь никого не убивала, не грабила, не… Можно было до бесконечности перечислять эти самые «не», исход не менялся. Меня заключили под стражу. Сейчас мне не помогло бы даже влияние приемного отца, который, скорее всего, еще больше поседел за это время. «Прости, папа…», — прошелестела в голове мысль. Да и Урракс будет бессилен. В Пармире весьма чтили закон, правила. А я их грубо, я бы даже сказала нагло, нарушила.
Интересно, если бы я обладала даром предвидения, стала бы что-то менять? Скорее всего, вряд ли. Я, как никогда, ощущала неотвратимость своей судьбы. Но знаете, что меня примиряет с собственной участью? Виктория. Смешно, правда? Пусть она и не была врачом, но я верила, что она вывернется, а сульт найдет. Такова ее натура. Моя натура. И в этом немногом мы действительно составляли единое целое. Дело оставалось за драконом: отыскать того, кто сможет его активировать. Я не единственная, кто был на такое способен. По крайней мере, хотелось верить в это изо всех сил.
До меня донесся прохладный ветерок. Странно, откуда он в этом полностью закрытом месте. Я зябко повела плечами, чувствуя, как по коже побежали мелкие мурашки. Сколько я сидела вот так одна? Час? Два? Время потеряло свою ценность. Здесь оно просто-напросто застыло в одной точке. Внезапно прозвучал короткий тонкий сигнал и дверь открылась, впуская высокого мужчину с непроницаемым лицом.
— Доктор Асташевская, — то ли просто констатировал факт, то ли так поздоровался со мной, блюститель порядка. Я лишь кивнула в ответ, не сводя настороженного и ожидающего взгляда с него. — Интересная у вас биография, доктор, — он сел напротив меня, сцепляя руки в замок и пристально смотря в ответ.
— Я бы не сказала, — внутри все колотилось и переворачивалось от тянущего напряжения.
— Серьезно? Знаете еще кого-то, кто смог бы вот так виртуозно дважды провернуть Ритуал? — мы оба знали о чем он говорит.
— Лично, конечно же нет. Но… Его же не так просто запретили. Значит, в прошлом были те, кто совершали этот обряд более грамотно, чем я, — деланно пожала плечами.
— Таки не соглашусь с вами, — дракон, а это был именно он, судя по золотисто-коричневой радужке глаз. — Как раз они были дилетантами. Вы же в курсе, что так преступники избавились от своей личности, абсолютно обнуляя свое сознание?
— Да, — вдаваться в подробности и рассказывать все, что я узнала про этот Ритуал, желания не было.
— Так вот. Вы же пошли дальше. Полностью сохранили свое сознание, память, избавившись только от той части себя, которая отвечала за порывистость, если так можно выразиться. Я ничего не упустил? — вздернул он бровь. В эту минуту ощутила себя лабораторной мышкой, которую любопытный ученый разглядывал прежде, чем вскрыть ей пузо. Пока что совершенно не понимала, чего же добивается этот мужчина. — Да, кстати. Я не представился, чем нарушил правила. — Мне показалось, что эту фразу он бросил не просто так. Впервые с момента появления в этом месте дракона, я решилась посмотреть на него напрямую.
Это был молодой парень с лукавыми золотисто-коричневыми глазами, о чем я уже упоминала. Прямой нос, чуть припухлые губы, причем верхняя была немного тоньше другой, светлые густые волосы и идеально отглаженный строгий костюм с кипенно-белой рубашкой, делали его совершенно неподходящим для этой работы. Он не подходил этому месту. Если бы я встретила его где-то в другом месте, то скорее всего, подумала бы, что он обычный клерк.
— Нравлюсь? — лукаво блеснули чудесные глаза.
— Нет, — и, кажется, этот ответ его обескуражил. Он не выдержал, откинув голову назад и хрипло рассмеялся.
— Неожиданно, — все еще улыбаясь, произнес он. — Обычно женщины говорят совершенно другое.
— Мы все разные, — коротко пояснила я.
— Это точно. Только вот мне совершенно непонятно, как такая честная девушка, как вы, могла оказаться в Управлении, — он словно предлагал мне начать свой рассказ. Только, если он думал, что я тут же начну свой душещипательный рассказ, то и тут его ожидал очередной сюрприз. Я не хотела этого делать. Во-первых, мне казалось неправильным стараться влиять на ход дела. А тем, что я начала бы оправдываться, скорее всего, действительно приравняла бы себя к тем, кто был привычен такому месту. А во-вторых, он уже и так все знал. Просто не хотел все карты сразу выкладывать на стол. — Знаете, мне впервые не хочется кого-то
