ума, — говорю я ей, и она напрягается всем телом, когда я прижимаюсь большим пальцем к её клитору. — Когда ты возбуждаешься рядом со мной, это сводит меня с ума.
Мой язык жаждет ощутить вкус, но я не тороплюсь, наслаждаясь тем, как вздымается и опускается её грудь, когда я подношу другую руку к её киске, раздвигаю её идеальные губки большими пальцами, поглаживаю их и собираю немного её влаги. Я подношу большой палец ко рту, и комнату наполняет стон от экстаза, который я испытываю, ощущая её на своём языке.
— Ебать, — шепчу я, и она вскрикивает, когда я зарываюсь лицом между её ног и втягиваю её клитор в рот. Это длится всего секунду, а потом я освобождаю чувствительную зону и целую её киску, хватаю её за бёдра и поднимаю её колени, чтобы мне было удобнее лизать её от входа до клитора.
Руки Сэйбл тянутся к моим волосам, хватают их и тянут так сильно, что я знаю, что потом у меня будет болеть голова.
— Это так неправильно, — кажется, я слышу её шёпот.
Я улыбаюсь, на секунду прижимаясь зубами к её чувствительной коже.
— Ты называешь это неправильным. Я называю это неизбежным.
Мой член пульсирует так сильно, что я отпускаю одно из её бёдер и засовываю руку в штаны, крепко сжимая член при каждом медленном движении языка по её киске. Я напрягаюсь с каждым движением, с каждым облизыванием, с каждым разом, когда я просовываю язык в её лоно, а она сжимает мои волосы, контролируя моё лицо, чтобы она могла оседлать его.
Она задыхается, моё имя слетает с её губ шёпотом, пока я пожираю её, а из головки вытекает предэякулят, пока я трахаю себя рукой.
— О боже, — стонет она. — Продолжай.
Какой глупый комментарий. Разве она не понимает, что ничто не помешает мне полакомиться её киской?
— Так вот как, по-твоему, выглядит безрассудство? — Я грубо посасываю её клитор, и она вскрикивает, двигая бёдрами, но не останавливает меня, когда я свободной рукой стягиваю с неё топ и сжимаю её грудь.
Её сосок упирается мне в руку, напрягается между моими пальцами, когда я сжимаю его, одновременно лаская языком клитор.
— Скажи мне остановиться. Я хочу услышать, как слабеет твой голос, когда ты пытаешься это сделать.
Ей это нужно так же сильно, как и мне. Чёрт, кажется, мне это нужно даже сильнее.
Я мог бы оторваться от её губ и трахнуть её. Мой член всего в нескольких движениях от того, чтобы взорваться, её киска достаточно влажная, чтобы принять меня, и я хочу почувствовать её обнажённую грудь своей.
Сэйбл молит Бога и меня и тянет меня за волосы, а мой член не выдерживает.
Издав глубокий хриплый стон, я ускоряю движения, доводя себя до изнеможения, и перед глазами у меня темнеет. Мой язык скользит по её входу, пробуя на вкус её сперму, и по моей спине пробегает тёплая волна, когда из моей головки вырываются струи моей собственной разрядки.
Она кричит, когда я обхватываю губами её клитор, подношу пропитанные спермой пальцы к её входу и погружаю их глубоко, до костяшек. Я вхожу в неё на всю длину, её ноги сжимают мою голову, спина выгибается над матрасом, она выкрикивает моё имя и отпускает мои волосы, чтобы схватиться за свои.
Такая идеальная. Такая — какой она выглядит, когда кончает. Такая — как она звучит. Такая — какая она на вкус. Этого достаточно, чтобы из моего члена выступило ещё больше спермы, и я довожу её до пика, двигаясь быстрее, жёстче, глубже.
Я поглощаю её, наслаждаясь вкусом, и если бы у меня было столько времени, сколько нужно, я бы остался здесь, погрузившись в её киску, и заставлял бы её кончать снова, и снова, и снова.
— Линкс, — стонет она, когда я начинаю замедляться, вводя и выводя пальцы, и отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё. Я наблюдаю, как поднимается и опускается её грудь, пока мои пальцы продолжают двигаться.
Её ноги дрожат, глаза остекленели, а губы выглядят такими манящими, что мне хочется наклониться и поцеловать их.
Глупые мысли.
Комнату наполняют звуки её влажной киски и моих нежных движений пальцами, пока я не замедляюсь, а когда вытаскиваю их, она вся напрягается. Я наклоняюсь так, что оказываюсь над ней, мой член упирается ей во внутреннюю поверхность бедра, и я так чертовски сильно хочу посмотреть на её рот. Почему мне так отчаянно хочется поцеловать эту девушку?
Она наконец приходит в себя, едва приоткрыв глаза, и пренебрежительно хлопает меня по плечу, как собаку.
Я смотрю на её руку.
— Что ты делаешь?
Она опускает руку и переворачивается на бок, заставляя меня сдвинуться, чтобы я больше не лежал на ней.
Я смотрю на неё, приоткрыв губы. Она что, только что?
Я чувствую себя использованным.
Я снова сажусь на стул и наблюдаю за ней, ожидая, что она обернётся и что-нибудь скажет, но её дыхание становится тяжёлым, и послеоргазмическая вялость погружает её в глубокий сон. Убедившись, что она спит, я закрываю глаза и бормочу себе под нос «чёрт», после чего выхожу из её спальни и медленно закрываю дверь. Если она проснётся, я понятия не имею, какой будет атмосфера. Её вкус у меня во рту, в ушах звенят её стоны, и я снова возбуждаюсь.
Покрутив шеей из стороны в сторону, я направляюсь в спальню, чтобы принять душ и дождаться возвращения Тони с новостями о том, что происходит. Но не успеваю я сделать и нескольких шагов от двери, как меня отбрасывает назад чья-то тёмная фигура и прижимает к стене. Падение на пол было жалким и совсем не демоническим, но я как раз вовремя поднял глаза и увидел тёмное, окутанное облаками существо, которое неслось по коридору.
Тор’От.
Ночную тишину пронзает крик.
Сэйбл.
Материализация так быстро проносит меня через поместье, что у меня кружится голова и я едва держусь на ногах, когда оказываюсь в её спальне.
Масса лежит на ней на полу, её лицо залито кровью, и я без колебаний сбрасываю её с неё. Затем я обнимаю исчадие ада и переношу нас как можно дальше от Сэйбл.
Клыки Тор’Ота заостряются и вонзаются мне в плечо, и я чувствую слабость, как только он пытается высосать душу из моего тела. Через несколько минут Сэйбл будет свободна от меня. Я вернусь в Ад.
Нет.
Сэйбл сама застрянет здесь, а я с ней ещё не закончил.
Я отбрасываю зверя и вонзаю
