малышку с невинной чистотой глаз. Сердце жгло огнем, душа разрывалась на части. Вириди рвалась к дочери, которой подарила столько материнского тепла и любви.
— Где она?
Ведьмак заключил своих любимых ведьмочек в объятия. С нежностью коснулся губами сначала одних волос, пахнущих луговыми травами, затем других — с запахом смолы, с тонкими примесями дыма и терпкости можжевеловых иголок.
— Мои любимые девочки… Как же я вас люблю. Если бы мог, забрал бы вашу боль себе. А сейчас утрите носы и пойдемте со мной, я кое-что вам покажу.
Аронд открыл двери и дождался, когда жена и дочь выйдут на парадное крыльцо. Тусклый свет ночных фонарей освещал покрытую белым снегом землю вокруг.
— Папа… Что это? — Элерия едва находила слова, настолько ее поразила увиденная картина.
— Это снег. Можешь потрогать его руками.
Пока дочь набирала пригоршни снега, Вириди, очнувшись от изумления, посмотрела на мужа с широко открытыми глазами. По его грустному взгляду сразу догадалась, что произошло с дочерью.
— Но она ведь такая маленькая еще.
Ведьмак обнял любимую ведьмочку и поцеловал в макушку.
— Если началась инициация, то ей, скорее всего, около восемнадцати лет. И еще… Не хотел тебе говорить, но, думаю, король северных земель как-то узнал, где искать принцессу. Сейчас нам нужно как можно тщательней спрятать ее. Дом некроманта — самое удобное место, где она может остаться в безопасности, — шепнул он ей на ушко, пока Элерия пробовала снег на вкус. — Давайте вернемся в замок и обдумаем, как нам быть дальше, — сказал Аронд и повел любимых девочек домой.
Аронд наказал Элерии, чтобы она держала язык за зубами, иначе с сестрой могла случиться беда. Ректора академии решили оповестить, что одна из близняшек понадобилась дома матери. Пока Аронд укладывал дочь спать, параллельно объясняя, как ей себя вести, Вириди собрала вещи для Айрин. Завязав узелок, она протянула его мужу со слезами на глазах.
— Мне так хочется ее увидеть.
Ведьмак прижал жену к себе.
— Потерпи немного, и заклинаю тебя, что бы не случилось — держи себя в руках. У нас с тобой не только наши, но и еще более тысячи детей, за которых мы в ответе. Без нас они пропадут. Ты видела Кэмбела. Трудно представить, что он предпримет, увидев нас.
Вздохнув, Аронд повел жену в их покои, уложив ее на кровать, прикрыл одеялом и прилег рядом — до рассвета оставалось совсем немного, нужно было обдумать дальнейшие действия.
Накинув на себя морок Норгида, Аронд прошел через ворота академии Ривск и уверенным шагом направился к дому некроманта. Снег, выпавший ночью, уже полностью растаял, и теперь на кустах и траве сверкали крохотные капельки росы.
Пока Аронд шел, в душе у него зашевелилось сомнение: «А вдруг Айрин в другом месте?», но когда он увидел вышедшего на порог дома Сауэла, понял, что был прав.
— Ректор Норгид⁈ — удивленно спросил тот.
— Можем мы поговорить в доме?
Некромант дождался, когда ректор академии войдет в холл, закрыл двери, повернулся и обмер. В холе стоял совершенно другой человек.
— Кто вы?
— Я лорд Ир Куранский, отец Айрин.
Дверь одной из комнат медленно отворилась со скрипом, и в проеме появилась дочь. Мужской халат явно был ей великоват — рукава пару раз подвернуты, пояс туго перетянул тонкую талию. Белые локоны девушки струились до середины бедра. Она была взволнована. Черные дуги бровей чуть приподнялись в изумлении, взгляд голубых глаз, покрытых пеленой слез, напрягся, алые опухшие губы чуть приоткрылись.
— Папа, — сделала она робкий шаг и остановилась.
Аронд протянул руки, приглашая дочь в свои объятия; его черные глаза — сейчас не меньше, чем у дочери, — готовы были прослезиться.
— Папа! — закричав, она бросилась к нему. — Папочка, — шептала Айрин, обнимая отца за шею, всхлипывая и роняя слезы на его сюртук.
— Доченька моя, — прижав ее к себе, шептал ласково Аронд. — Мама и сестренка сильно переживают. Как только минует опасность, вы обязательно встретитесь.
— Опасность⁈
— Не смотрите на меня так. Сейчас я расскажу, как вы встретились, и о том, как одна ведьмочка, жившая в лесу, спасала ваши жизни…
Когда Аронд закончил свой рассказ, не упустив ни одной детали, он добавил:
— Король Кэмбел прибыл в Ривское государство, сегодня он должен посетить академию Рахт. Увидев меня, он сразу вспомнит свой позор в Ведьмином лесу и начнет мстить. Как далеко зайдет его месть, не знаю, но будет лучше, если ты останешься в доме своего мужа. Будем ждать дальнейших событий. Как только он покинет наше государство, мы сможем встретиться — при более радостных обстоятельствах.
Оставив молодую чету, Аронд вновь накинул на себя морок Норгида и покинул академию Ривск. Предстояли трудные дни, нужна была вся его выдержка и хладнокровие.
Глава 12
Кэмбел
Кэмбел с трудом разлепил глаза. Пожалуй, вчера пара фужеров вина были лишними. Ваир Акронский радушно принимал его у себя во дворце. «Еще бы… Целый сундук северных голубых алмазов и пред тобой открыты все двери. Мало того, король всячески старается мне помочь. А ректора академии имени Рахт, кажется, ненавидит всеми фибрами своей души. Интересно было бы знать причину такой неприязни…»
Вошедший слуга с кувшином холодного морса в руках прервал его мысли, а появление советника Катрия заставило насторожиться, и, как оказалось, не зря. То, что он произнес, ввергло Кэмбела в звериный гнев.
— Смею доложить, что из замка прибыл срочный вестник. На родовом древе королевской семьи Сангельских появилось новое ответвление.
— Оно появилось шестнадцать лет назад. Что конкретно изменилось? — Кэмбел поднес стакан с морсом к губам, но так и не сделал глоток.
— Сукерий доложил, что на замершем в течение стольких лет древе из почки проклюнулся листок. Это подтвердило наше предположение о том, что принцесса Эйлихан была замужем, и сегодняшней ночью у нее произошла инициация.
Катрий дернулся, когда в его голову угодил стакан. Красная жидкость облила лицо, попала на камзол и белую рубашку. Когда же Кэмбел начал швырять все вокруг, советник поспешил скрыться из покоев короля, решив переждать его гнев в другом — более спокойном — месте.
Выбившись из сил, Кэмбел обрушил свой меч на туалетный столик. Большое круглое зеркало в деревянной резной раме раскололось со звоном и разлетелось осколками по полу. Один из них угодил королю в щеку. Острая боль
