до одной вещи?
Кроме брата. Он не был бы здесь, если бы ему не было дела до Габриэля. Но я не указываю на это.
— Тебя можно исцелить? — спрашиваю я.
— Только наш другой брат может снять проклятие, — говорит Габриэль, и его голос эхом идёт по коридору.
— Тогда почему ты его не попросишь?
— Я скорее скормлю себя дракону, — Тинмэн облизывает губы.
Я закатываю глаза.
— Не может всё быть настолько плохо!
— Давай сосредоточимся на воде, — говорит он, поворачивая в коридор.
— Ладно. Но… наркотик…
— Тинмэн! — голос ведьмы отражается от камня, как первобытный боевой клич.
Дрожь катится у меня по позвоночнику.
— Ты слишком долго там возишься, и я теряю терпение.
— Я, блядь, пытаюсь! — кричит он в ответ.
Огонь в железных факелах гаснет.
— Дерьмо, — бормочет Тинмэн.
— Что происходит? — спрашиваю я.
— Он облажался, — говорит Габриэль.
Тинмэн издаёт удушливый звук. Когда глаза привыкают к темноте, я вижу, как он хватается за горло.
— Это она делает? — спрашиваю я.
— Да. Возьми его флягу, — говорит Габриэль.
Я спешу вперёд и стягиваю ремень фляги через его голову.
Его глаза выпучиваются. Могу только представить, что он начинает синеть.
— Теперь что?
— Налей Масло в крышку и помоги ему выпить. Это поможет ему сопротивляться магии.
— Немедленно поднимайся сюда! — голос ведьмы эхом спускается по лестнице и проходит по коридору. — Балор!
Раздаётся металлический лязг, когда крылатая обезьяна, стоявшая на страже, отходит от своего поста у входа.
Дрожащими пальцами я наполняю крышку фляги. Рука Тинмэна ложится поверх моей, и вместе мы подносим крышку к его рту.
Он выпивает тёмную жидкость.
— Теперь воду, — шепчет Габриэль.
Тинмэн втягивает воздух.
— Сначала вылей Масло.
Я переворачиваю флягу, и жидкость вытекает.
— Какого хрена, — говорит Тинмэн, всё ещё тяжело дыша. — Я мог допить остатки!
— Нет времени, — говорит Габриэль. — Наполни её водой!
Мы действуем мгновенно.
Больше нет времени обсуждать план, последствия или вероятность того, что мы победим ведьму и выберемся из замка.
Тинмэн держит флягу, пока я зачёрпываю в неё воду.
Шаги обезьяны становятся ближе с каждой секундой.
— Продолжай, — говорит Габриэль, наблюдая за коридором вместо нас.
Я вычёрпываю вторую лужу и нахожу третью, наполняя флягу наполовину. Сколько воды нужно, чтобы убить ведьму?
Габриэль свистит, предупреждая.
Тинмэн выпрямляется, рывком ставит меня на ноги. Мы успеваем закрыть флягу крышкой и перекинуть ремень через голову Тинмэна, когда снова появляется Балор.
— Она готова отдать туфельки, — сообщает Тинмэн.
— Тогда идём, — говорит Балор и машет нам вперёд.
Тинмэн обхватывает мою руку выше локтя, беря меня под контроль, и ведёт к лестнице.
ГЛАВА 42
КЛЕО
Клео бежит.
Она не уверена, к чему бежит, но знает, от чего.
Что-то не так.
У неё ведь есть долг предупредить их, разве нет?
Деревья редеют. Поднимается ветер, высокая трава шелестит. Вдалеке Западные горы тянутся к тёмному небу, самая высокая вершина исчезает в полосе багрово-сизых облаков.
Клео останавливается, когда Дорога из Жёлтого Кирпича расходится во все стороны.
Перекрёсток.
Она сгибается, жадно втягивая воздух. В груди тесно, ноги сводит судорогой. Она не бегала так много… ну, никогда.
Но это приятно.
Даже лучше, чем приятно.
Никогда в жизни у девушки не было причины бежать.
Никогда в жизни у неё не было свободы бежать.
Когда дыхание выравнивается, она выпрямляется. В самом центре Перекрёстка стоит кованый железный столб с четырьмя золотыми указателями. Один, стрелкой влево: Изумрудный город. Другой, направо: Северная страна. Третий, прямо: Западный Край. Четвёртый, в ту сторону, откуда она только что пришла: Восточный Край.
Она глубоко вдыхает и смотрит налево, в сторону Изумрудного города, прямо к волшебнику.
Она никогда не видела Волшебника Оз, но слышала о нём много историй. У Дельфины была странная одержимость этим мужчиной. Все называли его всемогущим, а всё всемогущее, по мнению Дельфины, стоило одержимости. В её библиотеке было несколько книг о Великом и Могущественном Волшебнике Оз. Когда Клео спросила, встречалась ли она с ним, Дельфина закатила глаза и сказала:
— Он практически бог. Почти никто не встречался с этим мужчиной.
У Клео было столько дополнительных вопросов, но не хватило смелости их задать.
Если он могущественен, как бог, почему он не исправил Оз? Почему не смог уничтожить тёмное облако, висящее над землёй? И почему никогда не покидал Изумрудный город?
Она делает шаг к югу, а потом качает головой, снова поворачиваясь на запад. Она никогда не была в Изумрудном городе, и сегодня не день для визита.
Она проходит мимо указательного столба в центре Перекрёстка и направляется на запад.
Но успевает сделать лишь несколько шагов.
Воздух хлопает и мерцает.
Клео отшатывается и врезается в столб.
Воздух разрывается, и из него выходит Глинда, Ведьма Юга.
Буквы сыплются изо рта Клео, но ни одна не складывается в слово. Она опускается на колени на Дороге из Жёлтого Кирпича и склоняет голову. Больше она ничего не говорит. Да и что она может сказать?
— Клео, верно? — говорит Глинда.
Клео хмурится, глядя в землю. Глинда, Ведьма Юга, только что назвала её по имени?
Откуда она знает?
— Малышка?
Клео поднимает голову.
Глинда сияет на фоне зловещих облаков.
На ней длинное струящееся розовое платье с метрами и метрами мерцающего тюля. Рукава пышные и округлые, как колокола, лиф усыпан кристаллами. А на голове корона с тремя острыми зубцами и таким количеством бриллиантов, какого Клео никогда не видела в одном месте, не говоря уже об одном украшении для головы.
— Эм… да?
Глинда улыбается, и в этой улыбке столько тепла, что Клео дрожит под ним.
— Куда ты собралась убежать?
Клео остаётся на коленях.
— На Запад, Ваше Высокопреосвященство.
— О? И зачем же?
Боль поднимается вверх по бёдрам. Ноги снова сводит судорогой. Девушка переносит вес, пытаясь найти положение поудобнее. Глинда, кажется, не замечает.
— Я… ну…
— У меня есть другая мысль.
Клео хмурится и ждёт.
— Скажи мне, Дельфина когда-нибудь рассказывала тебе подробности того, как стала твоей смотрительницей?
— Не совсем, — Клео знает обрывки, но никогда не слышала всей истории.
— Почему бы тебе не пойти со мной, и я тебе расскажу, — Глинда протягивает руку над Дорогой из Жёлтого Кирпича.
За все годы с Дельфиной Клео не раз задавалась вопросом, почему мать отдала её. Проклятая, вот что говорила Дельфина, и Клео лежала в постели, гадая, когда проклятие проявится. Насколько она понимала, не все проклятия были плохими. Она слышала о жителях Восточного Края, которые могли превращать пшеницу в кукурузу. О тех,
