— я запрещаю кому-либо проходить через мои покои. Там есть ход для слуг, вот и пользуйтесь им.
Она развернулась и, вскинув голову, удалилась в следующую комнату в анфиладе. Затем по дверям пробежались искры, и никто из девушек, ринувшихся следом за Силавией, открыть их не смог. Распорядитель только развел руками, демонстрируя, что он бессилен что-либо сделать.
А когда все принялись расходиться через черный ход, господин Рупье перехватил меня:
— Госпожа Наурас, задержитесь. Напомню, что вы не можете помогать никому из девиц, кроме Силавии, — добавил он, когда мы остались вдвоем.
— Почему? — удивилась я.
— Вы клятву давали, что будете действовать только во благо его Величества, Делара и госпожи Силавии, — сказал он. — И что за драку вы тут устроили? Зачем вы напали на девушек?
— Я? Одна на семерых? Как бы я это смогла? — сказать, что я удивилась, было то же самое, что промолчать.
— Вот и подумайте о том, что является благом для нашего королевства! — многозначительно молвил мужчина. — И примите меры.
После сей загадочной фразы он развернулся, подмигнул мне и ушел. А я осталась в недоумении насчет того, что сейчас было.
Зато кое-что стало понятно, например, беспрецедентная наглость Силавии. Но надо все-таки с Эйнаром обсудить возможные последствия слежки. Я подумала, что так и не добралась до своей комнаты, но решила сначала поговорить с князем. Поэтому развернулась и пошла прочь из крыла претенденток в невесты. Заодно в одиночестве об испытании подумаю.
Дойти до княжеского крыла оказалось проблематичным. Волховица давала мне пить отвар трав, говорила, что это для того, чтобы я не замерзла после купания и моя рука и нога не болели, пока я не встречусь с лекарем.
Они и не болели, и я забыла о том, что тело Айны было искалечено. Но с переездом в летний замок князя я уже не в первый раз пропустила прием зелья Данаи. За что и поплатилась, сначала в лесу, и сейчас.
С лестницы я еще спустилась, а дальше все конечности, включая свежевыбитое плечо, взвыли разом. Охнула, доковыляла до пуфика в холле и села на него. Ну вот, Агата, хотела поразмышлять в одиночестве — твое желание исполнилось.
Но когда болит и рука, и натруженная нога, и выбитое плечо, думается плохо. Зато жалеть себя — милое дело, оттого и мысли приходили гадостные и нерадостные.
Надо было слушать того старика и идти к Стуже. Не место мне в этом мире. Никто меня тут не понимает и не принимает.
Странная потребность, да, искать признания в другом мире? Дома меня это не волновало. Может быть, потому, что там у меня оно вроде как было? А еще обидно, что старик сказал, что я никого не люблю, кроме себя. Я маму с папой люблю! Забочусь о них и денег высылаю…
То есть высылала. Или это только способ откупиться? Звонила я им редко и только по случаям… Неужели я на самом деле чудовищная эгоистка?
Но это же неплохо! Человек в первую очередь должен думать о себе, и вот если у него все хорошо, то тогда можно уже и о других заботиться. Никогда не понимала старушек, которые подбирают брошенных кошек, они же их даже прокормить не смогут. А случись что с их хозяйкой, куда денется ее хвостатое семейство, снова на улицу? Вот то-то и оно.
У меня никого не было, и я всегда оправдывала это тем, что у меня нет своего жилья, вот если бы у меня была своя квартира, тогда…
Но сейчас я поняла — ничего бы тогда не было. Не всем дано проявлять эмпатию, и видимо я на это неспособна. Прав старик, я эгоистка. И заслужила того, что сейчас, когда мне так больно, что я не могу сделать и шага, никого не оказалось рядом, чтобы помочь, поддержать и утешить.
Так что да, закончится отбор — отправлюсь к Стуже и попрошу ее отправить меня обратно на Землю. Какая бы жизнь ни ждала меня там, но это моя жизнь и моя судьба, и я приму ее такой, какая она будет.
А здесь… Не мое это все — замки, князья, правила. Клятвы, короли, магия. Обязательства… Не хочу я так жить, верните меня обратно!!!
«А если и в своем мире ты окажешься в чужом времени и чужой стране?» — словно голос в голове появилась мысль.
Задумалась.
И правда, что за паника? Ну север, ну князья. Девушки драчливые, так их можно понять, стресс у всех: из родного дома выдернули, с три короба наобещали про шелка и золото, а сами в бараке проходном поселили. И что дальше будет, никто не знает, вернутся ли они домой. Даже сами князья не отрицают, что для них нормально всех неугодных в лед и статуями на границу со Стужей отправлять.
Все, выдохнула, Агата, и взяла себя в руки! Надо дойти до кухни, она точно на первом этаже. А там Фроскеву найти и попросить зелье принести.
Решить проще, чем сделать.
Я не прошла и половины холла, держась за стены, когда поняла, что всю дистанцию не осилю. Так и замерла цаплей на одной ноге, вцепившись здоровой рукой в какой-то то ли подсвечник, то ли еще какой-то выступ на стене и губу от боли закусила.
— Ищете тайный ход, госпожа Наурас? — услышала за спиной. — Зря, он откроется только хозяевам замка.
Обернулась.
— Понял, — князь Вормус быстро подошел и подхватил меня. — Вы не пили лекарства? Отнести вас к себе?
— Нет! — испуганно ответила я, представив, как князь на руках несет меня через анфиладу комнат, а все смотрят на нас.
— Ясно, — лицо его оставалось бесстрастным, но мне показалось, что моя реакция ему неприятна. Хотя с чего я взяла это? Выясняли ведь уже, что я эгоистичная гадина без капли эмпатии. — Боитесь меня.
— Разумно опасаюсь, — не согласилась я. — Просто сегодня я уже один раз подралась с вашими невестами и не хочу повторения.
На секунду мужчина завис, потом нахмурился и развернулся к пуфику, на котором я сидела до этого.
— Потерпите, будет немного неприятно и холодно.
Он усадил меня на пуф, сам присел на корточки и обхватил мою лодыжку руками. По ней тут же пошел холод. Но на этот раз он не был неприятен мне, скорее дарил облегчение и снимал боль.
— Не знала, что вы и так можете, — заметила против воли.
Не говоря ни слова, Страж вскинул на меня взгляд. А я почему-то смутилась. Не привыкла, что меня на руках носят
