того, как они к нему прикоснулись. Но я замешкалась. Не хотела подтверждать их правоту о том, кто я такая. И он умер из-за этой заминки.
Она замолчала, глядя на линию горизонта.
— Знаешь, что было самым мерзким? Испытания должны были состояться только через год. Целый год меня держали в той камере, где потом проходило Подтверждение. Просто… ждали. Отсчитывали дни до того момента, когда смогут меня убить.
— Год? — я не смогла скрыть ужаса. — Одна?
— О, компания у меня была. Крики из других камер. И знание, что Финн погиб ни за что, потому что меня все равно поймали, — ее голос стал твердым, как кремень. — Хватило времени, чтобы обдумать каждую свою ошибку. Каждый момент, когда я выбирала сдержаться.
Схожесть ударила по мне слишком ясно. В этом мире сдержанность работала лишь до поры до времени.
— Поэтому ты так яростно сражалась, — тихо сказала я. — Больше не колеблешься.
— Никогда, — она встретилась со мной взглядом, и я увидела там сталь, выкованную потерей и закаленную яростью. — Им нужен монстр? Я им его дам. Но на своих условиях.
Мы постояли в тишине. Какая-то часть меня хотела обнять ее, сказать, как мне жаль, что ей пришлось прожить такую жизнь.
Но слов не находилось.
— Теперь твоя очередь, — небрежно сказала она, повернувшись ко мне.
Застигнутая врасплох, я моргнула.
— Что?
— Я только что вывалила свою трагическую предысторию на этот пляж. Меньшее, что ты можешь сделать, — ответить тем же, — она скрестила руки и выжидающе посмотрела.
Я подумала соврать. Уйти от ответа. Но она рассказала мне болезненную, голую правду. Я должна была сделать так же, хотя бы постараться.
— Я выросла на устричной ферме.
— Захватывающее начало.
— Заткнись, — я все же усмехнулась. — Мы с братом… нас растил отец. Сулин. Мама умерла, когда мы родились.
— Мне жаль, — сказала Маркс, и в ее голосе прозвучала неожиданная мягкость.
— Да, — я наклонилась и подняла камень, гладкий от приливов. Он тяжело лежал в ладони. — Сулин старался уберечь нас. Маленькая деревня, тихая жизнь. Некоторое время это работало.
— Пока?
— Пока не проявились мои силы, — я раскрыла ладонь, позволяя крошечным точкам света на мгновение вспыхнуть на коже, прежде чем снова сжать кулак. — Шестнадцать лет, почти взрослая, и вдруг я во сне вытягиваю звезды с неба.
— Представляю, как это приняли.
— Сулин чуть не умер от страха. Заставил меня поклясться, что я никогда больше так не сделаю, никому не расскажу и даже думать об этом не буду, — воспоминание жгло меня изнутри. — Он боялся. Не меня, за меня.
— Понятно.
— Втайне я тренировалась. По ночам, у дальних бухт, куда никто не ходил. Училась придавать свету форму, управлять им. Мы прожили в той деревне двадцать шесть лет. Я работала на устричных отмелях, у меня были знакомые, даже был… — я подумала о Мареле и прогнала боль. — Было что-то вроде нормальной жизни.
— Пока не пришли жрецы.
— Пока не пришли жрецы, — эхом повторила я, вспоминая кровь Сулина на песке и его последние слова.
— Значит, — наконец сказала Маркс, — мы обе сломанные смертные с опасными силами и трагическими предысториями. Неудивительно, что мы поладили.
Я рассмеялась и сама этому удивилась.
— Так вот что? Мы поладили?
— Ну, я тебя еще не прокляла, а ты не пронзила меня звездами. По-моему, это уже дружба.
— Какая у тебя низкая планка.
— Самая высокая, — она посмотрела на меня искоса, и уголок ее губ изогнулся в ухмылке.
Игра в Ожидание
Следующие две недели пролетели в череде тренировок и ночей, проведенных в одиночестве. Зул часто отправлялся в Вечный Город, возвращаясь с каждым разом все более изможденным, с синяками под глазами, бормоча что-то об «административных неудобствах».
Мы вошли в странный ритм — утро проводили на черном песчаном берегу, где я сражалась с призванными им душами, пока конечности не начинали дрожать от изнеможения, а дни в его библиотеке, где он заполнял мою голову знаниями о пантеоне так, что казалось, будто мозг вот-вот лопнет.
— Еще раз, — скомандовал Зул, и его голос разнесся над песком, когда передо мной материализовалась очередная проклятая душа, искаженная грехами, обрекшими ее на страдания.
Я подняла свой звездный меч, игнорируя протест мышц, доведенных до предела еще несколько часов назад.
— Ты ведь понимаешь, что нормальные менторы дают подопечным передышки?
— Ты далеко не нормальная подопечная, — невозмутимо ответил он.
Душа рванулась с нечеловеческой скоростью. Я развернулась, описав дугу мечом, и рассекла ее пополам. По спине пробежали мурашки от рева, с которым она растворилась.
Зул подошел ближе, выражение его лица стало придирчивым.
— Левая сторона все еще открыта. Будь это настоящий противник…
— Я была бы мертва. Да. Ты это уже говорил, — я вытерла пот тыльной стороной ладони. — И не раз.
Его губы едва заметно дрогнули в подобии улыбки.
— По крайней мере, ты слушаешь.
Не зная, какие двое из двенадцати Айсимаров объединят свои домены для следующего Испытания, мы не могли готовиться к чему-то конкретному. Поэтому готовились ко всему.
— Ожидание — часть игры, — объяснил Зул однажды вечером, когда я рухнула в кресло в его библиотеке, чувствуя, как кричит каждая мышца. — Это сделано намеренно. Предвкушение боли часто хуже самой боли.
— Говорит человек, которого никогда не прокалывали ножом, — пробормотала я и взяла том, который он мне вручил для утомительного исследования двенадцати доменов.
— Напротив, — его голос стал странно отстраненным. — Я пережил и то и другое. Ожидание хуже.
Удивленная признанием, я подняла взгляд, но он уже отвернулся.
На четырнадцатый день, когда мы заканчивали дневные занятия, Зул замер, слегка наклонив голову, словно слышал голоса, недоступные мне.
— Что такое? — спросила я, закрывая книгу.
— Мы получили послание, — сказал он, и выражение его лица было нечитаемым. — Два, если быть точным.
Сердце ударилось о ребра.
— Следующее Испытание?
— Не совсем, — между его пальцами материализовался конверт из плотного пергамента, запечатанного воском цвета засохшей крови. — Приглашение.
— Куда?
— На банкет в честь выживших участников. Традиция после первого Испытания, — по тону было ясно, что он считает саму идею утомительной.
— А второе письмо?
Его лицо потемнело.
— Меня хотят видеть в Вечном Городе. Снова.
— Когда банкет? — спросила я, с опаской глядя на конверт.
— Завтра вечером, — ответил он, ломая печать движением большого пальца. — Значит, нам нужно тебя подготовить.
Я застонала.
— Еще тренировки?
— Иного рода, — его улыбка была холодной. — Завтра вернутся Снотворцы, чтобы помочь с твоей… презентацией.
Сердце слегка подпрыгнуло при мысли о встрече с Лирали и ее командой. Перед Избранием они были так добры ко мне, и сейчас это
