и буквы тоже. То чернила прольёт на азбуку, то бумагу в комочки превращает и кидается. Выпороть бы его хорошенько, чтобы слушался, а вы его всё жалеете.
— Ни в коем случае! — резко прервал я речь женщины. — Это не решит проблему. Пройдёмте в мой кабинет, я рассчитаю вас.
Не хватало ещё, чтобы я сына бил. Помню, как отец розгами меня воспитывал, ничего хорошего в этом нет. Появился только страх перед родителем, боялся лишнего слова ему сказать и абсолютно никакого доверия не чувствовал к нему. Григорий и так растёт без материнской любви, если я его бить начну, то окончательно потеряю сына.
Рассчитался с гувернанткой, распорядился, чтобы кучер загрузил её вещи в карету и отвёз женщину на постоялый двор.
Пора с сыном поговорить. На втором этаже было подозрительно тихо. Опять что-то творит мой непоседа. Поднялся на второй этаж, постучал в дверь и вошёл. Григорий сидел на ковре, раскладывая длинные веточки на полу. Рядом лежал тюль, похоже из гостиной, и распоротая подушка. Белые перья валялись по всей комнате.
— Папа! — увидев меня, сын радостно бросился ко мне на шею. — Вы где были?
— По делам уезжал, — обняв отпрыска, я отпустил его и строго спросил: — Скажи на милость, зачем тебе крылья?
— Летать, — он понуро опустил голову. — Анфиска-крыска доложила?
— Григорий, нельзя так говорить о женщине. Ты опять остался без гувернантки. Это уже третья за год, — отчитывал я отпрыска. — Кто теперь будет за тобой присматривать?
— Я уже большой, за мной не нужно присматривать, — надул он щёки.
— Большой, а глупости творишь как маленький, — вздохнул я, сложив руки на груди. — Ты эту идею с крыльями брось. Не дай бог, расшибёшься.
— Я сам не полечу. Пусть сначала Мурзик попробует.
— А кота тебе не жалко? Он, между прочим, любимец Прасковьи. Ежели что случится с ним, кухарка тебя не простит и баловать ватрушками перестанет.
— Я больше так не буду, честно, — он ещё ниже опустил голову.
— Убери за собой. Через час зайду проверю.
— Есть убрать, — пробубнил он. — А когда мы на рыбалку пойдём? Вы обещали, папа.
— Прости. Сейчас много дел навалилось, — вздохнул я, чувствуя себя виноватым. — Завтра у нас будут гости. Будь добр, веди себя как воспитанный дворянин.
— Угу, — шмыгнул он носом.
— Наводи порядок, — я положил руку на его плечо, слегка сжав. Затем вышел из комнаты.
Тяжело Грише без матери, я тоже не всегда дома. Опять придётся искать новую гувернантку. Никто не может найти подход к моему сыну. Любая шалость — и бегут жаловаться, просят хорошей порки для проказника.
Остаться бы дома, уделить сыну время. На рыбалку обещал его свозить, да никак не выходит. А ещё жениться собрался. Как Гриша воспримет появление мачехи в доме? Страшно представить. Надеюсь, Варвара поладит с ним.
Я переоделся в чистое бельё, сменил костюм. Утром некогда было бриться, придётся ехать в таком виде в ресторацию. Через час заглянул в детскую. Григорий прибрался и сидел за столом, листая азбуку. Значит, чувствует, что был не прав. Я попрощался с сыном, предупредив, что вернусь поздно, и отправился на Петербургское шоссе.
Карета остановилась возле помпезного здания ресторации, откуда доносилась музыка с цыганскими мотивами. Кажется, веселье уже началось на летней веранде. Туда я и направился, предвкушая возможность не только пообщаться с деловыми людьми Москвы, но и полюбоваться знойными цыганками.
Глава 7. Пари
Александр
— Александр Митрофанович! Рад видеть дорого гостя! — сегодня Аксёнов лично встречал каждого клиента. Лысая голова его блестела, как начищенный самовар. — Ваши друзья ждут вас.
Он указал на сервированный стол под навесом, где собрались знакомые и незнакомые мне люди. Луи Сиу я узнал сразу. С ним у меня отличные отношения, несмотря на то, что мы конкуренты. Черноволосый, красивый — его никогда не обделяли вниманием женщины. Вот и сейчас он сидел меж двух юных прелестниц. Удивляюсь, как его жена терпит подобные застолья. Наверняка Эжени просто не в курсе.
Цыганки пели весёлую песню и, лихо размахивая цветастыми юбками, кружились на деревянной сцене, стоявшей посередине дворика. Проходя мимо них, я немного задержался, разглядывая смуглых красавиц. Так и хотелось пуститься в пляс вместе с ними, но меня ждали друзья.
— Добрый вечер, господа, — я подошёл к столу, склонив голову.
— Mon cher ami! (1) — Луи поднялся, протянув мне руку. — Рад, что ты здесь, — он хорошо говорил по-русски, прожив бОльшую часть своей жизни в России, но, как все французы, картавил.
— Луи, я тоже тебе рад. Вижу, сегодня ты не один, — и кивнул на его спутниц.
— Знакомься, mon ami, — он сначала указал на блондинку в голубом платье и потом на знойную брюнетку в красном. — Лили и Мими — будущие примы Большого театра. Des beautés. Vraiment? (2) — шепнул мне на ухо. — Le protégé d'Orange.(3)
— Дамы, приятно познакомиться, — я расцеловал их изящные ручки. Сразу видно — балерины.
Владельца ресторана все звали Апельсином из-за его лысой блестящей головы и тучного тела. Он часто помогал начинающим балеринам, актрисам, певицам и прочим прелестницам, пребывающим в поисках богатых спонсоров. Сегодня это были Лили и Мими — естественно, имена ненастоящие, но кого это волновало.
— Messieurs! Прошу любить и жаловать — Александр Митрофанович Островский, — Луи привлёк ко мне внимание присутствующих. — Химик-провизор. Вы наверняка слышали о его мыле от перхоти. C'est un talent!(4)
Луи начал представлять мне каждого за столом. Некоторые пришли с любовницами, нисколько не стесняясь этого факта. Жён на подобные встречи не приглашают. Последнего гостя, почти моего ровесника, Луи представил с особой гордостью.
— Mon ami, я знаю, ты давно хотел познакомиться с этим человеком. Савва Тимофеевич Холодов — он указал на крепкого молодого мужчину с небольшой бородкой.
— Рад познакомиться, — я протянул руку, и Холодов пожал ее.
— Наслышан о вас, Александр Митрофанович, — добрая улыбка озарила его лицо. — Говорят, вы талант. Мне как раз не хватает хороших специалистов. Недавно приобрёл старый завод на Урале, хочу перестроить его под производство химических реактивов для своих мануфактур. Ищу теперь главного инженера.
— Польщён, Савва Тимофеевич, — я несколько удивился, что Холодов обо мне наслышан и даже
