туда одна, да? Ты не можешь… — вскидывается Никс, но, прежде чем успевает продолжить протестовать, я обхватываю пальцами его запястье и сжимаю, ловя его взгляд.
— Ты не сможешь защитить меня от всего, Никс. В какой-то момент мне придётся идти, опираясь на собственную силу. А иногда это значит, что мне придётся идти одной.
— Простите за опоздание, — доносится позади нас знакомый голос, и у меня скручивает живот.
Я оборачиваюсь и вижу Финна, спешащего по коридору, глубоко засунув руки в карманы и дрожа от холода.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, но в ответ получаю лишь потерявшего дар речи Финна.
— Финн любезно согласился нам помочь, — вклинивается в разговор Трэйн, привлекая наши удивлённые взгляды.
— И с чего это он вообще должен участвовать в этом допросе? — спрашивает Никс, прищурив глаза в предостерегающем защитном взгляде.
— Твой брат может пытаться скрывать, кто он и на что способен, но я считаю своим долгом знать, с кем заключаю союз, — Трэйн прислоняется к стене, скрещивая руки на груди. — Мы с Финном сошлись на том, что, если Аурелия не сможет заставить этого демона заговорить, возможно, это удастся твоему брату, который умеет причинять боль.
— Нет, — рычит Никс, указывая пальцем на Трэйна. — Оставь Финна в покое.
— Финн, — протестую я, — ты не можешь…
— Это мой выбор, — перебивает Финн, и на его лице написана печальная решимость. — Нам нужна информация. До него никто не может достучаться, а время у нас на исходе.
— Позволь мне попробовать самой, — возражаю я, и в мой голос просачивается отчаяние. — Я смогу убедить его рассказать нам всё, что вы хотите узнать.
— Я восхищаюсь твоей уверенностью, кузина, — Трэйн качает головой. — Но этот демон попросил увидеться с тобой из зловещих побуждений, а не потому, что у него вдруг проснулась совесть, — Трэйн и Финн обмениваются многозначительным взглядом. — Ты знаешь, что делать.
— Пойдём, — Финн кладёт ладонь мне на плечо и улыбается.
Никс встаёт между нами и лестницей. Всё его беспокойство сосредоточено исключительно на брате.
— Не делай этого. Мне плевать, что он тебе пообещал или чем угрожал, но…
— Угрожал? — фыркает Трэйн. — Мне кажется, Финн вполне способен сам решать, когда и, если он захочет, оказать свои услуги.
Ответ Трэйна раздражает Никса так, как я ещё никогда не видела. Обычно собранный и не склонный к вспышкам гнева, Никс сейчас выглядит так, будто готов рискнуть своей свободой, лишь бы как следует врезать Трэйну по челюсти.
Я кладу руку Никсу на плечо, а затем выпрямляюсь перед Финном.
— Никс прав. Ты не обязан это делать. Ты не обязан использовать свою маги…
Финн перебивает:
— Я знаю, что не обязан, но, нравится нам это или нет, мы теперь на войне. Если я не воспользуюсь своей магией, кто-то может умереть, и я не смогу жить с этим пятном на своей совести. Не тогда, когда я могу помочь.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он крепко обхватывает рукой мой бицепс.
— Позволь мне сделать это.
Я бросаю на Трэйна злой взгляд через плечо Финна.
— Тебе не следовало просить Финна…
— Он меня ни о чём не просил, — снова перебивает Финн. — Я сам вызвался. Я же сказал тебе: это мой выбор. Позволь мне послужить делу защиты тех, кого я люблю.
Он не говорит вслух, что хочет защитить Эрис, защитить своих братьев, защитить свой народ. Я не знаю, что произойдёт, если он использует там свою магию, но какая-то крохотная, расколотая часть меня понимает: если я не смогу заставить демона заговорить, Финн, возможно, станет нашей единственной надеждой получить ответы, которые помогут нашему делу.
— Что ты хочешь, чтобы я спросила у демона? — встречаюсь я взглядом с Трэйном.
Если мне казалось, что в коридоре холодно, то в этой камере без окон просто ледяной ад.
Я стискиваю зубы, пытаясь сохранить самообладание для этого допроса. Трэйн хочет, чтобы я выяснила только одно: где находится портал в подземный мир. И если я не хочу, чтобы Финна вынудили использовать его магию, мне придётся добыть эту информацию самой. Всё, что мы пока знаем о портале, — Бастиан явно восстанавливает его, раз для открытия ему нужна только моя кровь. Демоны годами усердно трудились в тишине. Всё, чего им на самом деле недоставало, всё, что Бастиан и его Пожиратели Душ искали, — это наследница Энвера Сола. Я. Они искали меня, а я всё это время была у них прямо под носом.
Демон стоит на коленях в центре комнаты. Лодыжки скованы цепями под ним. Голова опущена, руки широко раскинуты в стороны. Когда за мной и Финном закрывается дверь, я жду, что он поднимет голову, но этого не происходит. Он едва дышит. На мгновение мне кажется, что он мёртв.
— Кто твой друг?
Этот хриплый голос впивается в мой разум, как когти. По рукам бегут мурашки, и дело вовсе не в ледяной температуре.
— Ты хотел поговорить со мной, — я встаю перед дверью, на случай если мне придётся быстро спасаться бегством. — Так говори.
Демон поднимает голову, и его глаза с красными ободками встречаются с моими, а потом скользят к стоящему позади меня Финну. Какая же тьма таится в них. Бездушная, безнадёжная, полная такой злобы и ненависти. Он — целое море злонамеренности, и я чувствую, как в нём назревает буря.
— Я вполне ясно сказал, что хочу поговорить с тобой наедине.
— Тебе стоит знать, что в последнее время я никуда не хожу одна, — парирую я, хотя, когда его взгляд снова находит меня, мурашки пробегают вверх и вниз по моим рукам и ногам. — Говори.
Он расплывается в зубастой улыбке. Несмотря на дружелюбное лицо, которое он украл, в его улыбке бушует хаос.
— Похоже, ты спешишь, — мрачно усмехается он. — Есть место поважнее, где тебе хотелось бы быть, чем здесь, внизу, со мной?
— Говори, что хотел, демон. У меня нет времени на твои уловки.
— Моё имя Вассагo, — он приподнимает бровь. — Каким именем ты теперь зовёшься, принцесса?
— Ты знаешь, кто я, — я отказываюсь ввязываться в какую-то его игру. — Почему ты хотел поговорить со мной? Если не скажешь, я выйду за эту дверь, и ты больше никогда меня не увидишь.
Он смеётся, и этот звук эхом разносится по круглому подземелью. Моя кожа покрывается мурашками.
— Мы оба знаем, что ты не уйдёшь, пока не получишь ту информацию, которую хочет тот эльф, — веселье исчезает с его лица, и он резко поднимается на ноги, рванувшись ко мне. Цепи не дают ему
