Вроде сестры — погодки, а старшая едва ли не вдвое взрослее выглядела. Еще и лицо кислое, словно изжога у нее от происходящего.
Яра с сыном тоже стояла подле княгини. Не было на ней ни платьев расшитых, ни венцов. Кафтан дорогой парчовый с золотым шитьем, на ладонь выше колен и серьги с самоцветами в ушах. Пояс широкий, бляхами золотыми украшен. Брюки узкие да сапоги — тут она себе не изменяла. Волосы, как всегда, невероятными косами переплетены.
— Так то Смешка, служка ее верная, старается — пояснила Линка, — никому секретов не раскрывает, как ни пытались вызнать. Кого только к ней не подсылали, все одно — молчит.
Младшие и старшие дружинники распределились по периметру, уверенно оттесняя толпу любопытных дворовых. Чтоб не мешали и место свое знали. Наконец ворота княжьей резиденции распахнулись настежь, впуская дорогих гостей. Толпа заволновалась, но ее мгновенно осадили, чай не в первой.
Первым во двор въехал всадник на снежно-белом коне. Темноволосый, синеглазый, плечи широкие. Настолько красив, что дух захватывает
— Это кто? — заворожено спросила Лера.
— Это — князь, — с восторженным придыханием ответила девочка, — только у него такой плащ может быть — синий, с красным подбоем. Корзно называется.
— Да причем тут плащ! Ох, и красив, зараза!
— Знаю, — мгновенная грустинка промелькнула в голосе рыженькой, но Лера резко повернула голову и поймала ее несчастный взгляд. Который девочка мгновенно спрятала за фальшивой улыбкой, — князь у нас видный. Все говорят! Девичья сухота.
— Женат? — с сочувствием спросила Лера.
Девочка отрицательно замотала головой, делая вид, что увлечена происходящим. А там и правда было на что посмотреть. Справа от князя на мощном скакуне восседал огромный светловолосый воин в сияющей кольчуге.
— А это что за медведь?
— Так это и есть сродственник твой. Яры-воительницы муж, — усмехнулась рыженькая.
— Вот он? — ужаснулась Лера.
— Ага. Воевода княжий. Беригор.
Остальные дружинники тоже были высокими и плечистыми, но воевода, казалось, опережает их на голову. Не говоря о пудовых кулаках.
— Сказывают, что дрались как-то на мечах воевода и воительница. Может он за это ее полюбил? В самом начале это было, когда она токмо прибыла. Собачились постоянно друг с другом.
— Да ну, вранье. Он бы ее убил. Ты на эти руки посмотри, как ствол дерева. На него безоружного не выйдешь — страшно, а если бы у него меч был? Яра бы не стала рисковать.
— Люди бают, — пожала плечами Лина и не стала спорить. Кто ж его знает, как оно тогда было.
Меж тем красавец-князь легко соскочил с коня и, отдав поводья служке, подошел к крыльцу. Слегка склонил голову, украшенную тонким обручем. Вся толпа в ответ поклонилась куда как ниже. Только после этого он поднялся по ступеням и склонил голову перед матерью. В ответ получил царственный поцелуй в лоб и сдержанные материнские объятия. На людях строга была княгиня Дивляна, как оно и полагается. Хотя глаза на высокомерном лице смотрели радостно. Поприветствовав матушку, князь поочередно расцеловал сестер. Младшая, несмотря на запреты матери, крепко обняла Велеслава, прощебетав что-то. Было заметно, как сильно любит Смирена брата. Тот что-то ответил, слегка дернув за светлую богато украшенную косу.
После, князь развернулся к стоящей с его матерью Яре. Что сказал он — слышно не было, но рассмеялась она и объятья раскрыла, словно одна из членов семьи княжьей. Раз такое право имеет, и князь не серчает на самоуправство.
— Княже, может дозволишь уже и мне жену обнять? — раздалось громовое от воеводы. Улыбнулся князь и отошел к другим встречающим.
— Иди ко мне, нетерпеливый. С прибытием, родной!
— Душа моя! — стиснул в медвежьих объятьях и расцеловал коротко, но крепко, — соскучился, страсть как.
И столько любви в глазах у воеводы и его жены было, что подглядывающие с балкона девчонки невольно закусили губы. Это ж какое счастье, когда тебя так любят. Да еще и не стыдятся прилюдно о сем говорить.
— Какие счастливые, — пробормотала Лера, глядя на то, как бережно и надежно воевода поднял сына на руки.
— Весь Миргород завидует, что им Лада такую любовь послала. Что не оскудевает годами. Не каждому такое счастье выпадет.
— Смотришь на них и веришь: не врут книги — бывает такое в жизни. Хоть знать будем, — ухмыльнулась огневка. А у самой за грудиной кольнуло. И не зависть совсем, а сожаление. Что в их паре только один такими глазами смотреть будет. Да только поняла голову глупая надежда, что и тягу к одиночеству перебороть можно. У одного несносного, с серыми глазами.
Наобнимавшись с женой, Беригор протянул руку стоящему рядом невозмутимому Драгомиру. Тот руку пожал, но потом, под громовой смех воеводы, очутился в его объятьях.
— Друже!
Похлопав друг друга по спинам, мужчины разулыбались, волхв что-то негромко ответил на приветствие.
— Воевода дружит с волхвом?
— А то! Слышала, что с отрочества дружны: волхв, князь и воевода.
Лера невольно сравнила мужчин. Высокие, статные — они все были разными. Могучий медведь-воевода, широкоплечий красавец-правитель. И атлетичный Драгомир: холодный, невозмутимый, насмешливый. Даже несмотря на резкие черты лица, он казался Лере самым красивым из троицы, от которого она лично глаз не могла оторвать. И только сердце билось с утроенной силой и дыхание сбивалось. А в душе распускалось что-то большое, теплое — казалось еще немного и взлететь можно.
Меж тем, поприветствовав всех, кто был на крыльце, князь с приближенными пошел внутрь хором. Грязь с тела смыть и за стол. Заодно новости в городе послушать, про поездку рассказать.
Гости ушли, а во двор начали вползать подводы, груженные мехами и прочим собранным добром. Но тут уже встреча была на низком уровне. Ключница княгини и бывший сотник Горыныч беззлобно переругивались, куда и в какие кладовые привезенное затаскивать. Набежали расторопные слуги, начался пересчет и осмотр товаров. Стало неинтересно.
— Что теперь? — спросила Лера.
— Князь малый думской совет соберет, наверное. Чтобы прознать, что и как в Миргороде в его отсутствие делалось. Посадник[2] отчет держать будет. Там токмо мужчин соберут, и еще Яра будет. Ей одной там быть разрешено. Мира поди уже на женской половине, сымает свои шелка да жемчуга.
— Возвращаемся?
— Выходит так.
Кряхтя, девочки осторожно поднялись, разминая затекшие ноги. Надо будет в следующий раз чего помягче прихватить, подушку какую что ли. На
