лба.
Внутри у меня все похолодело.
– Кто еще об этом знает?
«Наставница никому не говорила, кроме меня. Она особо подчеркнула, что император не должен узнать о ваших способностях».
Страшно представить, что бы произошло, проведай он о моей магии Судьбы, пускай это и были лишь краткие видения.
– Спасибо, – искренне произнесла я.
«Я никому не раскрыла ваш дар, но Есюэ сам о нем догадался, и я лишь подтвердила его предположения», – добавила Пинь.
– Под моей защитой с тобой ничего плохого не случится, Фэй, – вмешался Есюэ. – Не волнуйся.
Но я не хочу вечно жить под твоей защитой. Меня притягивали его фарфоровая кожа, его нежные губы, но в то же время его сила и статус. Неужели девушки могут обрести то же могущество лишь путем брака?
Я не хотела быть водой, отражающей свет. Я хотела сиять сама.
Пророчество обещало величие мне, а не моему возлюбленному или мужу. Мне самой.
Что будет, если я убью свою истинную любовь? Я прикусила язык, подавляя этот вопрос.
– Что еще вам известно о моей магии и почему она исходит от метки?
«Ваша магия – продолжение вас самой, но не вся ваша сущность, – написала Пинь. – Хотелось бы мне ответить на все ваши вопросы о метке феникса и пророчестве, но воля богов не открывается простым смертным. Мы можем лишь гадать и обращаться за подсказками к звездам… Или, в вашем случае, к самой Судьбе».
49
Мы остались на завтрак, и нам подали сытный яичный суп, жареные лепешки и блинчики с зеленым луком, украшенные кусочками говядины. Нас посадили в привычном для меня месте – в большом зале. В те времена, что я жила в Юнъане, мы часто посещали пиры в похожих залах – с высоким потолком, изящными красными балками, низкими столами из дерева, пахнущего вишней.
Есюэ сел во главе стола, а Пэйчжи – по правую руку. Я села слева от принца и потянулась к Пинь, которая уже направлялась к правой стороне.
– Сядете рядом со мной? У меня осталась еще пара вопросов.
Она замешкалась на секунду, но все же согласилась.
Я надеялась, что Есюэ с Пэйчжи отойдут обсудить военные дела, слишком важные для моих любопытных ушей, и мы с Пинь останемся наедине.
Этого не случилось. Мужчины тихо говорили о чем-то несущественном, прямо как обычные друзья, а не принц и его генерал.
– Как поживает дядя Ду? – поинтересовался Есюэ, отпив чаю. Я заметила, что он почти ничего не ел – только потягивал свой чай.
– Как обычно, – ответил Пэйчжи. – Отец тренирует новобранцев и жалуется, мол, они уже не те, что солдаты, которых он тренировал в моем возрасте. Но я подозреваю, на самом деле он просто недоволен тем, что вы больше не позволяете ему вести армию в бой.
– Это для его же блага.
– А как император?
Тут я навострила слух.
– Как обычно, – сказал Есюэ, повторяя слова своего генерала.
Если они все равно не собирались удаляться, могли бы подробнее обсудить ситуацию на фронте, а еще лучше – вампиров, о которых мне отчаянно хотелось узнать побольше, но ни о чем из этого речь не зашла.
Время от времени Пэйчжи поглядывал на меня с осторожностью, словно на вора, который мог вот-вот что-то украсть.
Рядом с Пинь лежали бумага, кисть и чернила, и она благосклонно расписывала для меня то, как приходят к ней видения.
«У моей наставницы они более яркие, у меня же размытые, подобные странным снам. Порой мне тяжело разобраться в том, что они предвещают. Но наставница говорила, что со временем я наберусь опыта и однажды займу ее место…»
Ее кисть застыла, и губы провидицы задрожали.
– Пинь? – встревожился Пэйчжи. – Все в порядке.
Она улыбнулась и махнула рукой в непонятном мне жесте, а затем продолжила писать: «Читать по звездам можно научить, и мы полагаемся не только на магию. Наставница говорила, что я самая талантливая из ее учениц и однажды стану придворной прорицательницей наравне с ней и буду служить империи Ронг еще много десятилетий».
На пергамент упала слеза, а за ней еще одна.
Мое сердце отдалось болью. Наверное, следовало как-то ее поддержать, успокоить, но что я могла сказать? Кроме того, как ужасно то, что сотворил с ней император и что он – чудовище. Прорицательница мудро поступила, сбежав из дворца до того, как на нее обрушится гнев правителя. Жаль, что Пинь не последовала за ней.
Вдруг пришло осознание, что, если бы Сиван за меня не вступился, меня ждала бы та же судьба, что и Пинь.
– Если я найду себе наставницу, научусь ли я контролировать свои видения и трактовать их так же, как вы?
«Да, – написала Пинь. – Мне не доводилось никого обучать, но я могу рассказать о том, что говорила мне наставница. И все же лучше найти ее саму. Она знает куда больше моего».
Я подняла взгляд на Пэйчжи. Он смотрел на нас с явным беспокойством. Судя по тому, как яро он защищал Пинь, мне вряд ли удастся забрать ее с собой в Ронг в качестве своей наставницы. Впрочем, я и сама не хотела, чтобы она туда возвращалась. Хотя я выросла во дворце, можно по пальцам одной руки сосчитать, сколько раз император заговаривал со мной лично. Отец предупреждал меня, что император опасен в гневе, но сама я понятия не имела, что он за человек. Он с любовью и добротой относился к Сивану, но это еще ничего не значило. Так или иначе, Пинь права. Надо отыскать прорицательницу, предсказавшую мою судьбу, и обратиться к ней за ответами.
Пэйчжи покончил со своей порцией риса, встал из-за стола и поклонился Есюэ. Они обнялись и попрощались.
– Скоро увидимся, друг мой, – сказал Есюэ.
– Скоро увидимся, ваше высочество.
Наши стражники ждали снаружи, уже в седлах. Повседневные одежды они сменили на легкие доспехи, а для нас с Есюэ подготовили карету, запряженную шестью лошадьми.
– В экипаже ехать всего на полдня больше, – сказал Есюэ, потягиваясь, словно кот после долгой дремы. – Не знаю, как ты, а я ужасно вымотан. Мне, в отличие от моих солдат, тяжело так много ездить верхом.
Наверное, следовало возразить, но у меня самой горела спина после вчерашнего дня в седле. Я тоже не привыкла часами скакать на лошади. Даже в своих странствиях в поисках прорицательницы я останавливалась на привал.
– Спасибо, – прошептала я, подходя к двери.
Есюэ вдруг выставил передо мной руку:
– А кто сказал, что ты тоже туда сядешь?
Я растерянно
