Обе стороны понесли тяжелые потери, хотя их потери кажутся более значительными. Если считать женщину без сознания на нашей платформе, их осталось шестеро.
Под нами келпи врезается в платформу, сотрясая ее. Я сгибаю колени, пытаясь удержать равновесие. Это то, что будет дальше? Император заставит нас сражаться с еще большим количеством плененных магинари?
Но толпа затихает, и я поворачиваюсь к императору. Здесь он — наш бог.
— Поздравляю вас, выжившие, — говорит он, и его голос разносится по всей арене. — Каждый из вас стоит здесь сегодня не только как свидетельство своей силы, но и как маяк надежды и мощи нашей великой республики. Испытания, которые вы пережили, кровь, которую вы пролили, и мужество, которое вы проявили, укрепят основы нашей империи.
Его холодный взгляд останавливается на мне, и я напрягаюсь, но он уже отворачивается и направляется к жрице. Раздаются радостные возгласы, выжившие гладиаторы кричат и хлопают друг друга по спине.
Кто-то хватает меня за плечи, и я вижу, как Мейва улыбается мне. Она обнимает меня и издает звук, подозрительно похожий на визг.
— Мы сделали это, Арвелл! Мы официально стали новобранцами! — Она отстраняется и смеется сквозь слезы, а Бренин обнимает нас обеих за плечи. Очевидно, наша маленькая размолвка осталась позади.
Я закрываю глаза, испытывая головокружительное облегчение. Я пережила «Раскол». Каким-то образом мне удалось выжить во всех трех испытаниях. По условиям нашей сделки, Бран должен позаботиться о том, чтобы Эврен выздоровел. Он наконец-то будет здоров. Он наконец-то будет жить полноценной жизнью.
Наконец-то все закончилось. Я покидаю это место.
Как только убью Валлиуса Корвуса.
***
Императорский бальный зал — это любовное послание Умбросу. Черный мрамор отражает тысячи эфирных ламп, установленных в золотых канделябрах вдоль стен и парящих высоко над нашими головами. Фрески с изображением бога вампиров Умброса украшают стены, а в воздухе витает аромат благовоний, смешивающийся с приторно-сладким ароматом черных роз, привезенных из Брайвиоса.
Музыканты, расположившиеся в передней части зала, наигрывают веселую мелодию, не вписывающуюся в мрачную обстановку. Я уступаю дорогу группе обычных людей, одетых в черное и несущих тяжелые блюда с едой. Некоторые из них также несут хрустальные кубки, наполненные густой красной жидкостью. Судя по двойным следам на шеях нескольких обычных людей, они уже стали закуской для каких-то вампиров сегодня вечером.
— Сегодня ты использовала интересную стратегию. — Голос Брана как холодная вода, вылитая на спину.
Поскольку я не могу оправдать свои действия, я молчу. Неудивительно, что Бран подходит на шаг ближе.
— Ты знаешь, что будет дальше? Ты — и все остальные гладиаторы, которым удалось остаться в живых — продолжите обучение здесь как новобранцы. Тебя представят Сентаре, и либо император, либо его сыновья выберут тебя для службы до следующего «Раскола». Как ты думаешь, кто выберет тебя, Арвелл? — Он насмешливо постукивает пальцем по подбородку. — Может быть, ты станешь новобранцем, стоящим рядом с императором, пока он принимает решение, кто из гладиаторов будет жить, а кто умрет? Хм? Или, может быть, ты станешь одним из новобранцев, которые повсюду следуют за Рорриком? Уверен, через несколько месяцев ты будешь умолять, чтобы тебя избавили от мучений.
Я знаю, что он делает.
— Меня здесь не будет.
— Нет, — шипит он. — Тебя здесь не будет. Потому что ты выполнишь то, о чем мы договорились. Ты будешь на севере. Не только потому, что хочешь увидеть своих братьев живыми, но и потому, что такое положение в империи, которую ты так ненавидишь, постепенно убьет тебя. Не так ли?
— Да.
— Хорошо. — Бран кладет руку мне на плечо и сжимает его. — Император сделал то, что мне нужно. Ты нанесешь удар при первой же возможности.
— Мой брат исцелен?
Бран кивает.
— Это происходит прямо сейчас. Наша сделка пошла тебе на пользу, гладиатор. Благодаря мне твоя жизнь значительно улучшилась.
— Мне нужны доказательства.
Его губы белеют.
— Ты смеешь подвергать сомнению мое слово?
— Ты сотрудничаешь с повстанцами, чтобы свергнуть императора, которому ты поклялся в верности. Но, пожалуйста, расскажи мне больше о своей чести.
Бран не отрицает моего обвинения. Он просто запускает руку под тунику и вытаскивает кулон. Длинный камень лавандового цвета испускает слабое свечение, и я задерживаю дыхание.
Камень истины.
Камни истины невероятно редки — за последнее столетие было найдено всего три. Учитывая, с какими людьми общается Бран, неудивительно, что он вынужден постоянно подтверждать свои слова.
Если бы я знала о камне истины, я бы потребовала, чтобы он использовал его, когда мы договаривались.
— Твой брат сейчас находится на лечении. Через неделю он больше не будет страдать от последствий своего неправильного выбора в тот далекий день.
Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Но камень не светится.
— А теперь соври, — хрипло говорю я.
Бран прищуривает глаза.
— Это место безопасно для тебя.
Камень становится темно-пурпурным, пульсируя от заключенного в нем эфира.
Мои колени слабеют. Эврен действительно исцелен. Все это того стоило.
— Арвелл.
Бран исчезает, и появляется Мейва с улыбкой на лице. Одетая в белое, с темными пушистыми ресницами, длинными мягкими и блестящими светлыми локонами, она выглядит свежей, невинной и совершенно неспособной перерезать кому-то горло.
— Я думала, тебе было нечего надеть? — спрашивает она.
Я пожимаю плечами.
— Я ошиблась.
Она хмурится, и я не могу ее винить. Платье, которое я нашла на своей кровати, невозможно забыть. Шелк глубокого, завораживающего зеленого цвета, такого темного, что кажется почти черным, ткань изящно ниспадает с двух серебряных застежек на плечах и стягивается на талии. Рукава заканчиваются серебряными манжетами, но именно вырез делает платье по-настоящему особенным: крошечные полированные драгоценные камни усеивают ткань, словно звезды.
Я знаю, кого я должна поблагодарить за него. И когда я это сделаю, постараюсь не подавиться словами.
— Все говорят о твоем поступке сегодня, — шепчет Мейва и берет кубок с вином.
Мне не нужно спрашивать, о чем она.
— Я знаю. Это было глупо. Спасибо, что прикрыла меня.
Она отмахивается.
— Это не было глупо. Я думаю, это было смело. Император хочет твоей смерти. Но народ…
Я хмурюсь, и по коже пробегают мурашки.
— Народ?
— Они называют тебя дочерью Келиндры. — Ее голос опускается до шепота. — Вот почему император не смог наказать тебя после испытания.
Черт. Я закрываю глаза, на мгновение отгораживаясь от мира. Келиндра известна как покровительница Единства и Рождения. Но это не все, чем она известна. Нет, она также богиня прощения, милосердия, снисходительности… и искупления.
Мысль о том, что девушку, настолько ожесточенную и циничную, как я, называют в ее честь, не могла быть более ироничной. И более
