моей постели, а где-то еще. Да и потом ты готовишь такие изумительные завтраки…
— А еще ты меня постоянно хочешь, — с улыбкой дополнил список озвученных причин Киран.
И Ноэль не стала спорить с очевидным: любовная связь приносила ей столько чувственного удовольствия, что впору было задуматься о возникновении чего-то вроде зависимости. Иногда даже хотелось назвать ее магической, потому что любовь, которой по-прежнему горел Киран и которая захватила теперь и саму Ноэль, стала казаться чем-то вроде настоящей магии — покорившей, напитавшей, окрылившей… Но Киран не был магом, а потому… Потому нечего было прятаться от самой себя: да, Ноэль его просто хотела. Любого. Разгоряченного, перепачканного в саже посреди кузни; сердитого, только что выбравшегося из-под не желавшего работать нормально паромобиля; чопорного, в мундире гвардии-лейтенанта военно-паролетного флота на театральной премьере или посреди светского раута; хохочущего от щекотки, будучи атакованным и поваленным в траву Эльзой и Патришей…
Но все же самым желанным, самым сексуально привлекательным Киран для Ноэль был в предутренней постели: расслабленный, сонный, теплый. Оказалось, так приятно будить его поцелуем — в губы или в живот, а то так и ниже. Так сладко было после раззадорить его, заласкать, заставить дышать рвано и хрипло, погружая в страсть. А затем перекатиться на спину, утягивая его за собой и провоцируя на дальнейшее. Ну, или наоборот, заставить Кирана перевернуться на живот, показав Ноэль свою роскошную спину и совершенные ягодицы. И какой простор открывался тут для ласк! Можно было усесться Кирану на бедра, размять ему широченные плечи, укусить в основание шеи, а после спуститься поцелуями вдоль позвоночника к заветным ямочкам на пояснице.
Какими они были! У Ноэль сбивалось дыхание всякий раз, как она видела их совершенную красоту. Да и то, что открывалось взору ниже. О эти совершенные по форме, крепкие и в то же время мягко-округлые холмы, покрытые мягкими волосками! Их так и хотелось сминать в ладонях, кусать, целовать, ласкать губами или языком.
Подумав обо всем этом, Ноэль опять сладко потянулась, выгибая спину и напрягая мышцы ног, а после протянула ищущую руку назад. Попала на крепкое сильно волосатое бедро и улыбнулась счастливо: Кирану, как всегда, было жарко, и он во сне раскрылся.
Киран!
Вдруг вспомнилось, как вчера он весь вечер причитал по поводу совершенно отбившейся от рук Летиции:
— Она заявила, что собралась замуж, а с женихом знакомить отказывается! Я пытался проследить за ними, и ничего не вышло.
— Ничего удивительного, — откликнулась тогда Ноэль и перелистнула страницу «Ноксфордского вестника», в очередной раз малодушно отказываясь читать новую, наверняка очень умную, но точно ужасно скучную статью Софии. — Он парень в этом деле ловкий. И опытный.
— Кто? — поразился Киран и даже перестал мерить комнату шагами, нависнув над Ноэль.
— Как любит говорить твоя сестрица: паролет в пальто! Шоэн Маклахлан, конечно! Или ты был настолько слеп, что ничего не заметил даже на пикнике по поводу победы в гонках?
— Я тогда слишком много думал о другом, — досадливо возразил Киран, а потом почесал затылок. — Маклахлан, стало быть… Староват он для…
— А о чем это ты так много думал во время пикника? — перебила новый виток причитаний Ноэль.
Ответ на заданный вопрос был ей прекрасно известен, но все равно приятен.
— О том, как бы так устроить, чтобы затащить тебя в постель и при этом зарядом магии в лоб не получить. Но ты ведь это и так знаешь. И все равно спрашиваешь. Зачем?
— Я соскучилась по твоим письмам, — созналась Ноэль, откладывая в сторону газету. — Они были лучшим в моей жизни довольно долгое время. Хотя сам их автор бесил меня так, что точно мог бы схлопотать по полной. Ты бы знал, как я тебя тогда ненавидела! Как же ненавидела! За то, что прятался,оставаясь недостижимым, и за то, что самим этим фактом заставлял меня еще ярче чувствовать свое одиночество.
— Никогда мне этого не простишь?
— Нет. Причем даже скрывать не стану, что из самых что ни на есть эгоистичных соображений. Уж больно хорошо у тебя получается прощение раз за разом просить.
— И как ты хочешь, чтобы я это сделал сейчас? — мгновенно загораясь, уточнил Киран.
И…
Ноэль улыбнулась. Мысли в сонно-расслабленной голове по-прежнему сбивались с одного на другое, но происходило это все медленнее. Снова начал наваливаться сон… И тут волосатое мужское бедро под пальцами чуть напряглось, шевельнувшись. Ноэль, мигом выныривая из собственной ленивой неги, повернулась, чтобы взглянуть Кирану в лицо. В темноте спальни видно было плохо, но показалось, что, хоть глаза у того и закрыты, в самых уголках рта поселилась улыбка. Ноэль глянула в сторону спиртовой лампы, стоявшей чуть в стороне, на комоде, и та послушно разгорелась, осветив комнату неярким теплым светом. Магии теперь всегда было в избытке, и Ноэль с удовольствием стала осваивать ее возможности в том числе и в быту.
В возникший вокруг лампы круг света, помимо прочего, попала стопка писем на подносе — вчерашняя почта, доставленная мальчишкой-разносчиком вместе с «Ноксфордским вестником». Ноэль просмотрела их перед сном, а вот поделиться с Кираном тем, что обнаружилось в одном из них, как-то, что ли, не решилась. Может, потому что должна была осознать и переварить прочитанное сама. А может, потому что сразу после сексуального поединка этот здоровяк взял да и заснул.
Но теперь-то он точно не спал, а самым возмутительным образом притворялся! Проверить это нужно было немедленно. Но мешало сброшенное Кираном одеяло, которое лежало складками между ним и Ноэль. Пришлось прокапываться под ним, потому что выбираться из теплого одеяльного кокона совершенно не хотелось. По крайней мере, до поры до времени.
Член у Кирана был подозрительно неспокоен, и Ноэль окончательно убедилась, что предположения ее верны: кое-кто тут действительно притворялся, а не
