переночевать и в Мордане.
– Охренеть как великолепно, – злобно прошипел он, почесав подбородок. – У меня на этот вечер было запланировано кое-что очень важное, и…
Он что-то неразборчиво проворчал, не закончив фразу, и сжал голову руками, погрузившись в раздумья.
Я закатила глаза. Можно подумать, застрять вместе с ним в поезде было первым пунктом в моем списке дел.
– Что-то или кто-то?
Он поднял голову и наградил меня свирепым взглядом.
– Что?
– Это те же самые планы, что и несколько недель назад? Как той ночью, накануне твоего ареста.
Я расспрашивала его, надеясь, что за небрежными интонациями удастся скрыть нечто, похожее на ревность.
Он ущипнул себя за переносицу и глубоко вздохнул. Судя по тому, как злобно он стиснул зубы, скрыть получилось так себе.
– О Дающий и Отнимающий! Милла, только не говори мне, что ты считаешь, будто я втайне от тебя хожу налево. Откуда у меня в конце дня вообще взяться силам на другую женщину?
– С тех пор как мы поженились, ты несколько раз пропадал неизвестно где. Я видела, как всего несколько дней назад ты уходил ночью по подъездной дорожке, а потом возвращался, уже переодевшись, как раз незадолго до того, как остальные проснутся.
– Ты что, ждала, когда я вернусь? – спросил он, удивленно подняв бровь.
– Я же не могла проследить за тобой, так что пришлось наблюдать из окна спальни.
Я смотрела в проем открытой двери, разглядывая проплывающие мимо пейзажи. Фермерские угодья окружали город, простираясь на мили бескрайней земли, насколько хватало глаз.
– Можешь просто мне сказать, я не расстроюсь. Наш брак ведь все равно не настоящий.
Он вздохнул и придвинулся ближе, его лицо смягчилось.
– Для меня он настоящий, Милла. Я клялся тебе на словах и на бумаге. Я бы никогда так тебя не предал.
Я еле сдержала глупую ухмылку, которая так и норовила появиться на лице.
– Тогда почему ты не можешь рассказать подробнее?
Он снова вздохнул, помедлив с ответом.
– Я беру частные заказы на стороне, причем такие, о которых даже родные не знают. Чем меньше знают они и чем меньше знаешь ты, тем безопаснее будет для вас, если стрясется что-то плохое.
Ах, частные заказы… То есть он все-таки наемник. И тот случай ночью в конюшне был не первым и не последним. Но для кого? Статья о смерти генерала, вышедшая на первой полосе в газете следующим утром после его отлучки, и то, что я видела в конюшне, наводили на мысль, что Нико может быть каким-то образом к этому причастен. Тот, кто сейчас сидел напротив меня, не сообщил ничего больше.
Словно прочитав мои мысли, он сказал:
– Ты ведь видела меня в Ньюпорте.
Его слова напугали меня так, что я потеряла всякое самообладание. Так он знал?
– Я… Что?
Он достал из внутреннего кармана две фотокарточки и бросил их на пол передо мной. Я взяла их в руки, развернула и увидела те самые лица с портретов, что висели в зале особняка Аттано. На одной – маленькая девочка, которую Эсме держала на коленях, на второй – женщина, стоявшая вместе с тетушками, рядом с мужчиной, очень похожим на Нико.
– Я ищу тех, кто их убил.
Я знала, что его родители умерли, это было понятно из разговоров о наследстве. Однако возможные пугающие обстоятельства их смерти заставляли посмотреть на ситуацию под иным углом.
– Кто они? Что произошло?
– Возможно, мне стоит начать сначала.
Он придвинулся еще ближе, чтобы видеть фотокарточки у меня в руках, и заговорил прямо мне в ухо. Поезд набирал скорость, от чего по всему вагону разносился громкий скрежет.
– Мой отец занимался покупкой заводов у семьи Клемонте, которая много десятилетий владела сборочными линиями, пока на Острове не появились потомки Отмеченных Следом. Мы смогли заменить их работников и использовать След, чтобы выпускать вдвое больше продукции за вдвое меньшее время, что не только увеличило прибыль завода, но и привлекло интерес Внутреннего Судебного Ордена, обложившего налогами все процессы от покупки до продажи. Как бы то ни было, ему удалось найти деньги, чтобы перекупить акции их инвесторов, таким образом завладев контрольным пакетом акций и уволив Клемонте из их же компании. Однако он не знал, что Клемонте были тесно связаны с Девятью Коронами.
– Девять Корон? – переспросила я. – Почему это название кажется мне знакомым?
– Это подпольный синдикат, чья цель – всячески мешать интеграции потомков Отмеченных в общество. И когда мой отец отнял у них империю, это не прошло ему даром. – Он опустил глаза. – У меня была младшая сестренка, ее звали Анной.
Я посмотрела прямо на него, чувствуя, что эта история вот-вот примет мрачный оборот. Он лишь кивнул, подтвердив мои худшие предположения.
– Они с мамой гуляли по Набережной, потому что в кои-то веки выдался погожий денек, а Анна обожала наблюдать за поездом. На них среди бела дня напали убийцы с ножами, откованными специально для Девятки. Анна погибла сразу же, она была совсем маленькой. Мать мучилась несколько недель.
– Проклятье, Нико. – Я испуганно прикрыла рот рукой. – Это ужасно. Кто мог напасть на женщину и ни в чем не повинного ребенка?
Он прищурил серые глаза.
– В этом мире есть настоящие демоны, Милла. Перейти дорогу не тем людям чревато последствиями, и мой отец разозлил худших из них. Эти ножи вредят только тем, у кого есть След. Они мгновенно забирают силу, заменяя ее медленно убивающим ядом. Это похоже на «блики», только смертоносные. Противоядия не существует.
Я снова пристально вгляделась в снимки, сопоставляя каждую линию и складку на их лицах с его лицом, отыскивая каждую общую черту, пока не стало невозможным их не замечать, когда я смотрела на Нико.
– А твой отец? Что с ним случилось?
Он облизнул губы, сомневаясь, прежде чем рассказать остальное. Я взяла его искусственную руку в свою и положила ее себе на колени, в знак молчаливой поддержки.
Нико сжал мою ладонь и продолжил:
– Отец умер позже. Когда мать боролась за свою жизнь, пытаясь оправиться от раны, нанесенной тем ножом, я отправился искать противоядие. Я слышал об особом докторе, который мог исцелять людей с помощью некоего знания, называемого тайной наукой. Чтобы его найти, я совершил нечто очень противозаконное, и меня сцапало Общество. Лотар меня поддержал и пошел со мной, но его тоже поймали и бросили нас обоих в тюрьму. Отца мучило чувство вины из-за того, что я страдаю, а он ничего не сделал, чтобы меня остановить. Он застрелился на мосту и позволил водам Ады поглотить его
