меня взгляд и подмигивает.
— Можно, я оставлю это себе? Оно прекрасно подойдёт к моей другой работе.
Я складываю руки на груди.
— Нет. Выноси эту чёртову штуку, — я прищуриваюсь, глядя на Арбакл. — Сначала вы должны отдать мне свой пистолет, — я думаю, что держу ситуацию под контролем, но никто не знает, что сделает Арбакл, когда узнает правду.
Она хмурится, явно не желая расставаться со своим оружием. Когда я пристально смотрю на неё, она кладёт пистолет на ближайшую полку. Она поворачивается так, чтобы я не могла добраться до него, не пройдя сначала мимо неё.
И О'Ши, и Коннор хмуро смотрят на меня. О'Ши требуется какое-то мгновение, чтобы перевести взгляд на картину на стене в кабинете Мерлина, затем на моё лицо. Это чертовски очевидно, когда до него доходит, потому что выражение шока на его лице становится почти комичным.
— Нет!
Я киваю.
— Да.
Коннор пинает его.
— Что?
— Картина. Тобиас Ренфрю — в чёртовой картине.
Арбакл напрягается.
— Что, чёрт возьми, вы имеете в виду?
Мерлин наклоняется над столом и достаёт картину из особняка Ренфрю.
— Вот, — говорит он. — Познакомьтесь со своим отцом.
Хотя я уже знаю правду, я присоединяюсь к остальным и смотрю на неё. Ренфрю по-прежнему стоит спиной. В отличие от фигур на другой картине Мерлина, которые смотрят с неё так, словно умоляют кого-то помочь им, Ренфрю, похоже, всё равно.
— Должно быть, он сам сделал это с собой, — бормочу я. — Без Хоуп и их ребёнка он не видел смысла продолжать жить. Он заточил себя в ловушку внутри картины.
Мерлин поджимает губы.
— Это теория, — весело говорит он.
— Папочка? — шепчет Арбакл тоненьким детским голоском. Я удивлённо смотрю на неё. В выражении её лица смешались недоверие и отчаянное желание. Она не может поверить, что маленькая нарисованная краской фигурка — это он, но и не хочет верить, что это не так.
— Я не понимаю, — говорит Коннор. — Если у него всё было так плохо, почему он просто не покончил с собой? В конечном счёте, это было бы гораздо менее болезненно.
— Возможно, он хотел наказать себя, — предполагаю я. — Это он изначально связался с «Чекерсом». Возможно, он думал, что это его вина, и он заслуживает страданий.
— И у него случайно оказалось это заклинание где-то поблизости, где он мог быстро до него добраться?
Я понижаю голос.
— Возможно, оно было при нём, потому что он планировал использовать его против кого-то другого.
О'Ши кивает.
— Ты права. Они переодели его, не так ли? Попечители. Они переодели его в старый смокинг. Заклинание могло быть в кармане. Возможно, он собирался применить его к какому-нибудь другому бедняге, но передумал. И он так и не удосужился от него избавиться.
Мы все снова смотрим на спину Ренфрю.
— Наглядное «как аукнется, так и откликнется», — говорит Коннор.
— Заткнитесь! — кричит Арбакл. — Просто заткнитесь! Мой отец не был плохим человеком!
— Он занимался торговлей оружием на чёрном рынке, — подмечаю я.
— Иди нахер! — выплевывает она. — Что ты можешь об этом знать?
Меня так и подмывает сказать ей, что я также знаю, что его дочь спровоцировала террористическую активность. Вместо этого я держу рот на замке.
Она вскидывает руки, хватает Мерлина за воротник и дёргает его вперёд, пока его лицо не оказывается в нескольких дюймах от её лица.
— Как нам его вытащить? Что нам делать?
Ведьмака это нисколько не смущает. Он удивлённо поднимает брови, глядя на меня. Я делаю три шага назад, лезу в карман и достаю камешек. Мгновение смотрю на него, затем снова убираю.
— Бо, — начинает О'Ши, на его лице написана тревога.
— Всё в порядке, — говорю я ему. — Всё в полном порядке. Нет никаких сомнений в том, что Тобиас Ренфрю в своё время был ответственен за множество преступных деяний, независимо от того, во что хочет верить добрый полковник. За это он оказался в заточении. Возможно, он этого заслуживает.
Арбакл разворачивается и бьёт меня по голове. Я могла бы уклониться, но мне показалось более справедливым позволить ей ударить. По крайней мере, она сможет думать об этом, когда окажется в заточении. Раздаётся странный хруст: кажется, у меня треснула скула. Она, конечно, здорово ударилась.
Я трясу головой, чтобы избавиться от жгучей боли, и встречаюсь взглядом с О'Ши. Он поджимает губы и почти незаметно кивает. Мы оба знаем, что я говорила не о Тобиасе Ренфрю.
Мерлин хлопает в ладоши. Он, наверное, рад, что Арбакл ударила кулаком не его.
— Так уж получилось, — радостно улыбается он, — что у меня есть заклинание, которое освобождает таких пленников, — он поднимает указательный палец. — Хотя я не могу гарантировать, что это сработает.
Я прижимаю руку к щеке и морщусь, затем многозначительно смотрю на Арбакл. Если она это делает, это должно быть по её собственной воле.
— Не все заклинания срабатывают, — говорю я, пока О'Ши втягивает в себя воздух. — И у некоторых из них очень неприятные побочные эффекты.
Она презрительно смотрит на меня.
— Ты не хочешь, чтобы его освободили. Прошло уже больше пятидесяти лет! Он будет стариком. Он не причинит вреда ни одной живой душе, — она вздёргивает подбородок и обращается к Мерлину. — Сделай это.
— Обычно лучше получается, когда заклинание произносит кто-то близкий к объекту, — дружелюбно говорит он, достаёт из кармана мантии свёрнутый свиток и передает ей. — Просто прочитай слова.
В предвкушении на его лице есть что-то отталкивающее. Я прикусываю нижнюю губу. Я пообещала Rogu3, что накажу того, кто ответственен за нападение на него. Действия Арбакл привели к множеству смертей; она заслуживает того, чтобы заплатить за них. Однако меня гложут сомнения. Может быть, она не заслуживает того, чтобы платить за них таким образом.
— Вообще-то, — вмешиваюсь я, — вам не следует этого делать. Дело в том…
Арбакл разворачивается и снова бьёт меня. На этот раз я этого не ожидала; она попадает по моей уже сломанной скуле, и я отшатываюсь назад. О'Ши и Коннор бросаются ко мне, пока Арбакл разворачивает свиток. Она начинает петь.
— Нет! — протестую я. — Не надо…
Вспышка света и странный звук, похожий на раскат грома. Слишком поздно. Она уже ушла.
— Куда, чёрт возьми, она делась? — недоумевает Коннор.
Мерлин, О'Ши и я поворачиваемся к картине. Там, рядом с дверью маленького фермерского домика, стоит маленькая фигурка в униформе. Я зажмуриваю глаза.
— Это не… но этого не может быть… но… — заикается Коннор. Никто не отвечает. — Вы знали, что это должно было случиться, — его голос полон недоверия.
Я открываю глаза и беспомощно смотрю на него.
— Бо, ты
