вышибалы бросают на меня мрачные, недовольные взгляды.
— Я с ней, — говорю я им.
— Нет, это не так. Я знаю, кто вы. Не может быть, чтобы вы были с ней.
Я обдумываю это, затем пожимаю плечами и наклоняюсь, становясь на цыпочки, чтобы быть поближе к их коробковидным черепам.
— Если вы знаете, кто я, — бормочу я, — тогда вы понимаете, что злить меня — действительно плохая идея. Короче говоря, я вам не понравлюсь, если разозлюсь.
Они с сомнением смотрят друг на друга.
— Да ладно вам, мальчики, — мурлычу я. — Если я могу уничтожить деймона Какоса, вы правда думаете, что вы двое доставите мне какие-то хлопоты?
Тот, что покрупнее, слева от меня, смотрит поверх моей головы на следующего человека в очереди.
— У вас есть приглашение? — спрашивает он.
Я недовольно морщусь и захожу следом за Фионой. Это было чертовски просто.
Внутри всё забито. Я поражена количеством людей, дёргающихся вокруг. Над их головами вспыхивают стробоскопы, а в воздухе отчётливо пахнет несвежей травкой. По крайней мере, музыка, если это можно так назвать, внутри звучит не громче, чем снаружи. Понимая, что Фиона уже направляется в дальний конец зала, я бросаюсь за ней, протискиваясь между танцующими. Никто из них не замечает моего присутствия; они больше озабочены тем, что мерещится у них в головах, чем тем, кто путается у них под ногами.
Единственное, что во всём этом есть хорошего, так это то, что Фиона не выглядит такой накачанной наркотиками, как та женщина, которая умерла в переулке. Я думаю, что парни, которые манипулировали Бергманом, ещё не устали от неё. Что бы ни было в её организме, это не смертельно, во всяком случае, не сегодня вечером. Она покачивает бёдрами в такт музыке и поднимает руки над головой, покачиваясь вместе с сотней других. Только дойдя до небольшой лестницы, ведущей на низкий балкон, она опускает руки.
Другой вышибала охраняет лестницу. Он пропускает её, затем возвращается на прежнее место. Я наблюдаю, как она, пошатываясь, поднимается, затем встаю перед ним и машу рукой. Он хмурится, глядя на меня в замешательстве, как будто уверен, что видел меня где-то раньше, но не может вспомнить где. Я улыбаюсь и кладу руки ему на плечи. Он немного грубоват, и для человека моего роста это не особенно удобно, но для него это будет ещё менее удобно. В тот момент, когда он, наконец, осознаёт, кто я такая, его глаза расширяются, и я бью его коленом в пах. Он сгибается пополам, и я ударяю его в солнечное сплетение. Он падает. Я отряхиваю ладони и поднимаюсь по лестнице.
Прошло всего несколько секунд, а Фиона уже обнимает вампира. Он одет в красную форму Семьи Медичи, и, хотя я его не узнаю, у меня возникает искушение оставить его наедине с последствиями. Однако это было бы несправедливо по отношению к ней. После того, что случилось с Бергманом, было объявлено предупреждение, но, поскольку положение Медичи остаётся неясным, вполне возможно, что его кровохлёбы его не получили.
Я приподнимаю уголки рта в подобии улыбки, когда два человека из переулка — те, кто виновен в смерти Бергмана Стюарта — поворачиваются ко мне и разевают рты. Ближайший из них приходит в себя быстрее всех и швыряет свой стакан в мою сторону. Я легко уворачиваюсь. Пустая трата хорошей выпивки.
— Вот мы и встретились снова, — говорю я.
Они вскакивают на ноги. Траляля лезет во внутренний карман пиджака и достаёт кол. Вампир Медичи убирает свои клыки из Фионы, разбрызгивая её кровь по столу.
— Что, чёрт возьми, ты собираешься с этим делать? — спрашивает он.
Все его игнорируют. Труляля бросается на меня. Я хватаю его за руку и завожу её за спину, разворачивая его как раз в тот момент, когда кол Траляля вонзается ему в плечо. Он кричит. Несколько человек из танцующей толпы внизу слышат его и радостно кричат в ответ, полагая, что всё это — часть веселья. Я хватаю его за воротник и швыряю о ближайшую стену. Он неуклюже оседает на пол. Один готов.
Траляля, теперь безоружный, в ужасе. Он указывает на меня трясущимся пальцем.
— Убей её, — говорит он вампиру Медичи. — Убей её сейчас же.
Кровохлёб смотрит на меня. Он старше меня и, следовательно, намного могущественнее, но на моей стороне репутация, которая может помочь моему делу. Я бы предпочла не драться с ним, если это в моих силах.
— Я здесь не из-за тебя, — кричу я. — Мне нужен он, — я указываю на Траляля.
Вампир Медичи встаёт, слегка пошатываясь. Очевидно, наркотики в организме Фионы уже действуют на него. Возможно, это будет проще, чем я думала.
Он бросает взгляд на Траляля.
— Извини, приятель. Она под запретом. Приказ босса.
Я морщу нос. Почему Медичи хотел, чтобы я осталась цела и невредима? Прежде чем я успеваю спросить кровохлёба, он проталкивается мимо меня и, спотыкаясь, спускается по лестнице, исчезая в толпе. Я могла бы пойти за ним, но не из-за него всё это затевается. Я снова переключаю внимание на человека.
— Думаю, ты тут сам по себе, — легкомысленно замечаю я. — Если только ты не хочешь, чтобы Фиона была твоим телохранителем.
Траляля морщит лоб.
— Кто?
— Он называет меня Элли, — услужливо напоминает она.
О да, потому что она — приманка. Я делаю шаг к нему.
— Знаешь, люди много чего говорят о вампирах. Что они заботятся только о своих Семьях и бросят любого другого на съедение собакам. Ты, однако, будешь использовать себе подобных, чтобы получить то, что хочешь. Даже вампиры не так уж плохи.
— Я… Я… не понимаю, о чём ты, — заикается он.
— Нет, понимаешь, — я облизываю губы и позволяю своим клыкам удлиниться. Он вздрагивает. — Она накачана наркотиками, чтобы ты мог накачать вампира. Это был не самый умный ход. Кровохлёбы не очень-то дружелюбны, когда им кто-то угрожает.
— Иди нахер!
Я приподнимаю брови.
— Это всё, на что ты способен? Правда? — я вздыхаю. Затем резко разворачиваюсь, беру стул и, крутанувшись ещё раз, бью его по голове. У него отвисает челюсть, и он падает. — Ругаться так неприлично, — говорю я его распростёршемуся телу.
Фиона пристально смотрит на меня. Она не выглядит особенно испуганной, без сомнения, из-за наркотического опьянения, но она понимает, что происходит.
— Ты собираешься убить меня? — спрашивает она.
Я качаю головой.
— Нет. Я хочу попросить тебя об одолжении.
Она озадаченно хмурится, а я возвращаюсь к двум лежащим без сознания людям. Полагаю, мне следует позвонить Фоксворти, это было бы правильно.
Я
