говорит она нам, пытаясь быть полезной.
Я вздрагиваю. Это в нескольких милях от особняка Монсеррат, где живет Мэтт. Он недоверчиво смотрит на меня.
— Ты, должно быть, шутишь.
— Иди.
Он сопротивляется указанию, но давнее улучшающее заклинание всё ещё действует, и это заставляет его выполнять мои приказы. Тем не менее, я думаю, что не пройдёт и недели, как он полностью изменится. Рада за него.
Далия морщит нос, когда Мэтт и Фиона уходят.
— В ней всё ещё оставалось много крови.
— Если бы он взял у неё ещё немного, она бы чувствовала слабость несколько дней. Так будет лучше.
Она приподнимает одно плечо.
— Я думаю, ты эксперт, ты же была вампиром дольше, чем я.
Я пытаюсь рассмеяться.
— Не намного дольше. Как ты себя чувствуешь? С тобой всё в порядке?
— Я в порядке. Конечно, беспокоюсь о твоём дедушке.
— Само собой.
Она облизывает губы.
— А ещё я очень хочу пить. Должно быть, это из-за алкоголя. Немного воды поможет.
Я не хочу, чтобы она разбавляла наркотики ещё до того, как они начнут действовать.
— Прежде чем ты это сделаешь, — я замялась, — я хотела узнать, как обстоят дела с Арзо. Ты знаешь, он мне очень дорог.
— Да, — кивает она. — Он тоже очень заботится о тебе.
Она встаёт, чтобы пройти на крошечную кухню. Я встаю и преграждаю ей путь, стараясь, чтобы не слишком бросалось в глаза.
— Он очень сердится? — спрашиваю я. — Ну, знаешь, потому что я обвинила тебя в… этом.
— Он это переживёт. Вот такой уж он. Его так легко обвести вокруг пальца. Может, он и Сангвин, но его характер ничуть не окреп с тех пор, как он был человеком, — она моргает, словно удивляясь собственным словам.
— Так ты думаешь, он слаб? — уточняю я, и моё нутро сжимается, когда становится очевидно, что наркотики начинают действовать.
— Да, — она произносит это слово нечленораздельно. — Как и большинство мужчин.
— А Медичи слаб?
По её лицу пробегает тень страха.
— Нет. Он не такой, — она решительно качает головой. — Он определённо совсем не слабый, — по крайней мере, мы хоть в чём-то согласны. Я собираюсь задать ей ещё один вопрос, чтобы проверить, насколько сильно это на неё повлияло, когда она снова заговаривает. — Он и меня тоже сделает сильной. Он обещал.
Моё тело напрягается.
— Медичи сделает тебя сильной? — она кивает. — Почему он собирается сделать тебя сильной, Далия?
— Потому что я сделала всё, о чём он просил.
— Он просил тебя причинить вред моему дедушке?
— Нет, — чёрт возьми. Но она ещё не закончила. — Он просил меня убить его.
Я перестаю дышать. Хотя в глубине души я в это верила, меня всё равно ошеломляет, когда я слышу, как она произносит это вслух.
— Так это ты его отравила?
— Я, — она с тревогой смотрит на меня. — Он умрёт, не так ли? Лорд Медичи не будет счастлив, если он останется в живых.
Я бросаюсь к ней, обхватывая руками её горло.
— Я так и знала! — выплёвываю я. — Я с самого начала знала, что ты это сделаешь. Ты играла с каждым из нас!
Её глаза выпучиваются, и она цепляется за мои пальцы, издавая хриплый звук, пока она хватает ртом воздух. Я усиливаю хватку. Из её глаз текут слёзы, а ноги начинают дергаться. Я смотрю на её краснеющее лицо; я хочу увидеть, как она умрёт.
Кимчи скулит. Он подбегает ко мне и лижет мою руку. Это скорее робкое движение, чем его обычное обильное одаривание слюнями. Я отрываю взгляд от Далии, чтобы проверить, как он там. Он снова скулит.
— Уходи, Кимчи! — приказываю я. Он поднимает лапу и кладёт её мне на колено. — Кимчи… — я ругаюсь и отпускаю Далию.
Она отползает назад, обхватив себя руками и в ужасе глядя на меня.
— Почему? — шепчет она, едва в силах говорить. — Зачем ты это сделала?
Я провожу рукой по лбу.
— Если ты спрашиваешь об этом, — устало говорю я, — значит, ты не такая умная, какой я тебя считала, — я встаю. — Пошли, Кимчи. Пошли отсюда, — он лает, тыкаясь в меня мокрым носом. — Ты хороший пёс, — говорю я ему.
Я оставляю Далию там, где она есть, и выхожу, мои плечи поникли, а тело отяжелело.
Мы с Кимчи бредём по улице. Он продолжает бросать на меня тревожные взгляды, словно боится, что я побегу обратно и закончу начатое. Вместо этого я почёсываю его за ушами. Накрапывает слабый дождь, ещё больше охлаждая ночь и смывая все наши грехи.
Когда мы доходим до небольшого парка, расположенного в нескольких улицах от нас, я отпускаю Кимчи с поводка. Какое-то время он не двигается с места. Он остаётся рядом со мной. Я легонько подталкиваю его, и он бьёт хвостом, а затем срывается с места и гоняется за невидимыми кроликами.
Я лезу в карман и достаю свой белый камешек. На самом деле это глупая вещь. Я поднимаю его и прижимаю к груди. Ещё одна слеза скатывается по щеке, потом ещё и ещё.
Я сажусь на ближайшие качели и тихонько покачиваюсь. Знакомое детское движение помогает. Когда я, наконец, снова обретаю контроль над собой, я осторожно убираю камешек подальше.
— Ты в порядке, Бо, — говорю я себе. — Ты всё ещё в порядке.
Едва-едва.
Кимчи подскакивает, высунув язык, что, как я могу себе представить, является своего рода собачьим облегчением.
— Давай вернёмся, — говорю я. — Мне нужно в больницу, и я почти уверена, что тебя туда не пустят, — я глажу его по шерсти. — Даже если ты съешь всю мою одежду и мебель, ты всё равно самый лучший пёс на свете.
Он снова лает, и я шикаю на него.
— Нормальные люди спят. Давай будем тактичными, — я улыбаюсь ему, наверное, это первая искренняя улыбка за последние часы. Затем мы вдвоём отправляемся домой.
Глава 21. Конец
Ещё до того, как мы сворачиваем за угол на нашу улицу, я понимаю, что что-то не так. Я не могу понять, что именно, но по спине у меня пробегает неприятное покалывание. Кимчи рычит. Я прижимаюсь к покрытой грязью стене и оглядываюсь.
Посреди улицы стоят две фигуры и сердито жестикулируют друг на друга. Далия и её Лорд. Тот факт, что Медичи раскрыл её прикрытие, появившись таким образом, может означать только одно. Я не позволю этому случиться; если я не собираюсь убивать её, то и никто другой этого не сделает.
Я наматываю поводок Кимчи на фонарный столб. Он скулит, его большие карие глаза пристально смотрят на меня.
— Прости, приятель, — шепчу я. —
