духом, ему легче сейчас будет полететь и разведать…
Найдён повернулся к подоконнику, где лежали Лесины дары. И чуть не вскрикнул, увидев, что ветка чуть светится, а на некоторых побегах набухли бутоны.
Он даже почти коснулся их, но отдёрнул руку. Как знать, вдруг он, некромант, погубит это — живое, нежное? И подумал: а не стоило ли поразмыслить над этим раньше. Ведь по-настоящему живое и нежное — это была Леся, его Леся.
Вместо ветки Найдён положил руку на рукоять серого ножа. Она словно была выточена из кости, поэтому не леденила кожу. Бертран откликнулся неохотно, будто был живой и его встряхнули посреди сладкого сна.
— Мне надо узнать, где Арагнус, — требовательно сказал ему парень.
— Ооо… мне и самому интересно, — ответил Бертран. — Освободи-ка меня. Только не забудь потом вывести обратно к Лесе.
— Я не понял, — признался Найдён.
— Ты глуп, Танаб Юм-Ямры, — тут же встрял Паланг.
— Ты никогда не открывал мне, как можно от тебя избавиться, — резко ответил Найдён.
— Он уже не тот мальчик, что прежде, — одобрительно сказал Ставрион. — Наш волчонок утратил молочные клыки да настоящими обзавёлся.
— Куда там, — хмыкнул Паланг. — Всё ещё глупый ребёнок.
Бертран вмешался в их зарождающуюся, как бывало прежде, свару:
— Он давно не дитя. Иначе я бы не доверил ему свою дочь!
Это Найдёну понравилось. Отец Леси в него верил! И он сказал Бертрану:
— Расскажи.
— Некромант всегда может отпустить дух отца или деда. Условие — чтобы дух сам этого тоже хотел.
— Но отпустить чужой дух, — начал дед Паланг, — это невозможно, потому что…
— Серый некромант может это, — сказал Бертран.
— Танаб не серый, — ответил Паланг.
— Ничего, научится! Давай, Найдён, сосредоточься. Вспомни, как передал меня Лесе.
— Ты уже не был за чертой, ты витал в этом мире, — сказал Найдён.
— Вот именно! Соображаешь! Разлучи меня с клинком. Всего лишь порежь себя. Эээ, только чуть-чуть!
Это потому, что Найдён замахнулся ножом, норовя вонзить его в левую руку. Да, и впрямь не подумал.
— Мне ж только капельки хватит. К чему Лесе работы лишней добавлять, — сказал Бертран.
Едва капля попала на нож, как он исчез. Оба деда тихо что-то пробормотали — так, что и не понять было, одобрили они такую разведку или же сердятся. Но Найдён думал: им тоже важно знать, где Арагнус. Всем важно!
Он ждал, ждал, а Бертрана всё не было. В конце концов Найдёна сморил сон — на краешке Лесиной кровати. Когда он проснулся, было раннее утро, а рядом сидела Леся. Глаза огромные, слёзы в них стоят — вот-вот брызнут! Найдён ещё даже толком в себя не пришёл, а сразу понял, почему: отметина-то на лице, а ножа в руке нет. Ох, расставшись с Палангом тогда, в поезде, Найдён теперь понимал, что это значит: ощущать странную пустоту там, где привык чувствовать отметину.
— Он не пропал, — только и успел сказать парень, как в голове послышался озабоченный голос Лесиного отца.
— Арагнус ищет вас, и с ним один из моего рода. Гийом Леви. Сейчас они едут к одному из пустующих домов семьи. Плохо.
— Чем плохо? — случайно вслух спросил Найдён.
Леся так и вскинулась, но парень взял её за руку, успокаивая и утешая.
— Бертран освободился и летал узнать, где собиратель, — пояснил он. — Со мной сейчас говорит. Потом тебе его передам.
А Лесин отец тем временем пояснил:
— Гийом Леви знает все дома Герды. И похоже, что с Арагнусом он по своей воле. Уж не знаю, чем его этот негодяй прельстил, да только… плохо, всё плохо.
Найдён передал эти слова Лесе, а затем сжал её пальцы и сказал духу некроманта:
— Вернись к Лесе, будь-мил!
И тут же её правое запястье обвила серая змейка. Найдён погладил пальцем там, где не было змейки, а частил под нежной кожей пульс. Захотелось прижаться к этому местечку губами, а потом уже его будет не остановить, пока…
— Чего рассиживаетесь? — внезапно рявкнул Паланг. — Вас ждёт урок серого некроманта!
— А потом? — спросил у него Найдён.
Он спросил, потому что уже знал, что потом. Или хотя бы догадывался. Но Паланг-то ещё и ведать не ведал, что они с Лесей сговорились действовать вместе.
— Пусть научится слышать и видеть то, что положено, — туманно ответил дед.
Найдён и Леся оделись, а тут уже и Герда в дверь стукнула, позвала на своём непонятном языке. Хорошо Лесе: ей отец переводит. А ему никто не поясняет, что железники говорят, только и приходится, что догадываться или ждать, пока Леся догадается пересказать.
Они вышли в сад. Здесь у Герды и Даро Леви было такое место для того, чтобы тренироваться. И Даро как раз уже и занимался этим. Найдёна учил Паланг, а кто учил Даро? Быть может, тоже его клинок, а может, и учителя какие-то были. Серый некромант, в свободной светлой одежде, кружил со своим мечом по полянке: невысокий, крепкий, с широким коротким клинком в руке. Красиво кружил, делал выпады, нападал на невидимого противника и отскакивал от него.
А Герда-то! Подняла руки к небу, а потом изогнулась и ррраз — в руке уже откуда ни возьмись длинное узкое лезвие. Подставила под удар Даро, отразила, вжикнув клинком вдоль клинка, отскочила, увернулась, напала. Найдён стоял — пень пнём, как вдруг оба супруга Леви развернулись к нему и пошли в атаку. Он и подумать ничего не успел, а его клинки, тёмный и светлый, уже леденили рукоятями ладони.
Никогда не бился он с другими некромантами, никогда не стоял один против двоих с такими же клинками, как у него — но и не подумал, что можно просто убежать. Однако подставлять мечи под чужие удары тоже не хотелось, поэтому дождавшись, пока Герда и Даро одновременно рубанут с двух сторон, парень в последнюю секунду опустил руки. Оба некроманта ударили по воздуху: там, где только что был Найдён, а он уже оказался за их спинами. И его клинки могли запросто пронзить спины супругов Леви. Ставрион даже срезал выбившуюся из причёски Герды прядку волос: она как раз почти достигала лопатки.
— Мне нельзя убивать вас, — пояснил он вежливо. — Это же просто урок?
— Это просто урок, — сказал Даро, а Леся перевела (из-за чего вышла изрядная заминка). — Оставь нас, Герда. У меня наконец-то отличный партнёр!
Герда фыркнула, будто бы обиделась. Но её глаза улыбались.
— Ставрион и Паланг хорошие бойцы, — сказала она. — Играйтесь, мальчики. А девочки немножко побеседуют!
Но им не позволили ни того, ни другого. Из дома вышел Тэйво, прямой, словно сам
