будет бабушкина яблочная ферма, — кивнула Герда, — а затем они приедут сюда. Если только ничего не случится. Тогда у нас есть дня три-четыре. Пекка — не ближний свет, а ферма аккурат между нею и этим домом.
— Найдён брался за мечи. Арагнус мог учуять это, — возразил Бертран.
— Повезло, что он начал с пригорода Лилькриг: это с другой стороны Сторбёрге, — вздохнула Герда. — Если б начал с вокзала, уже дошёл бы досюда. Что вы собираетесь делать… Леся? Найдён?
Леся вздрогнула, когда поняла, что Герда обращается уже к ней, а не к её отцу.
— И вы тоже, Паланг и Ставрион. Устроим совет. Заодно научим ребят, как общаться не со своими духами, — Герда была настроена деловито и серьёзно.
Лесняна предпочла бы учиться после завтрака, но возражать не решилась. К ним вернулся Даро. И прямо тут, на маленькой лужайке, на подстриженной траве, под ещё нежарким солнышком они устроили урок, переходящий в совет.
— Посмотри на меня, — потребовала Герда.
Леся посмотрела. Её тётка улыбнулась и подставила обе ладони солнечным лучам. И тут же серой тенью на них лёг длинный прямой клинок.
— Не смотри на него. Смотри на меня, — ещё настойчивей приказала Герда.
Даже без перевода было понятно, чего она требует. Уставилась Леся на тётку свою во все глаза, и вдруг поняла, что видит не одного человека, а двоих. Словно с Гердою рядом ещё одна женщина сидит! Серая, будто тень, и дальние цветочные клумбы сквозь неё просвечивают, но по счастью — одетая. Правда одежда напоминала скорее обрывки туч. И женщина эта улыбнулась как ни в чём не бывало, за несуществующее ухо заправила прядь призрачных серых волос. И в голове, там, где раньше из посторонних голосов лишь голос отца звучал, услышала целительница тихий шёпот — будто шорох листьев в безветренной ночи… и перевод уже не требовался. В голове просто звучал чужой голос, и всё было понятно:
— Рада видеть тебя, Лесняна. Я — Сида, бабушка Герды. И тебе привет, Берти. Ты всё такой же глупый мальчишка.
— Я — умный мальчишка, ба, — заявил Бертран.
И внезапно ещё один голос прошелестел там же, в Лесиной голове:
— Ай, окаянные! Отродясь такого не было, чтобы отметины вдруг вещами становились да с хозяевами говорили! Не положено, богами не положено такого!
Лесняна поперхнулась воздухом и закашлялась, а шелестящий голос зачастил:
— Девясил-корень, алтей-корень, солодка-корень, по одной части взять да в горячей воде заварить, вот и будет от кашля полезное снадобьё. А можно ещё и подорожника добавить… Что, правнучка, не ждала? А это я, прабабушка твоя, Осянка!
Леся закрыла ладошкой рот. От удивления она даже думать стройно не могла. Бабушка Травины, Осяна! Та самая, про которую рассказывали, что вся она отметинами была изузорена…
— И не сомневайся. Места на коже не хватало — волосы травой зеленели, листьями прорастали, цветами зацветали, на старости лет краше всех была, — зашелестела бабушка.
Вклинился и ещё один голос: Леся посмотрела на Даро и поняла, что на этот раз услышала его серый клинок.
— А я дядюшка этого увальня, звать меня Пелле, — живо сказал он. — Молодым помер: и сорока годов не нажил!
— Доброго вам здоровьичка, — по привычке поздоровалась Лесняна, чем вызвала почти беззвучный смех Пелле.
Остальные — и Сида, бабушка Герды, и прабабушка Осяна, и Бертран! — принялись наперебой знакомиться, отчего в голове Леси сделалось очень шумно.
— Не могли бы вы не говорить все хором? — вежливо попросила Леся.
И перевела взгляд на Найдёна. Тот сидел, вытаращив глаза, и тут же девушка увидала его дедов. Те были невозмутимы и Лесе просто кивнули. Она отметила, что здесь, в мире живых, деды меньше похожи на настоящих стариков и, опять же, не обнажены — очень уж её смутили они там, за чертой.
Леся дивилась на странное ощущение — вроде как всего четыре человека сидели на лужайке, а между тем собралась-то словно бы целая толпа. Вместе с тем пришло и другое: она вдруг поняла, что может присвоить себе их. Забрать этих духов. Вот уж отчего не по себе-то сделалось! Девушка зябко плечами повела и спросила у Герды:
— А если я вижу и слышу… много духов… то как мне поговорить только с одним, чтобы другие не слышали?
Тётка засмеялась и хлопнула в ладоши.
— Всё-таки собиратели — удивительные маги, — воскликнула она. — Заметила, как на тебя лисолов смотрел? Если и пойдёшь ты учиться, то только к ним и иди.
— И не вздумай, с пакостью-то такой водиться, — тут же проворчала прабабушка Осяна. — Слыхало ли дело: девке молодой, да собирательницей быть. Всякую гадость — да к себе в душу подбирать! Всё одно что грязь с дороги в избу тащить, на ногах-то немытых!
— Ну, ну, — проворчал дед Ставрион, — не всякий дар — грязь!
— Не надо нам с Леснянкой такого! — заспорила Осяна, и снова стало шумно у Леси в голове.
Но теперь уже не шептались духи, а в полный голос переругивались. Леся не выдержала и закричала:
— А ну-ка хватит! Цыц!
И к её удивлению, голоса в голове смолкли. Да и серые тени возле Даро, Найдёна и Герды пропали.
— Я хочу остаться одна, — сказала Леся.
Герда кивнула.
— Тогда первый урок закончен. Но вижу, что вы хорошие ученики.
Леся исправно передала Найдёну слова тётки. Тут, словно его только и ждали, из дому вышел Тэйво и объявил, что завтрак на веранде накрыт. Но прежде чем они туда направились, Герда придержала Лесняну за руку.
— Если хочешь одна поговорить с кем-то из чужих духов, да так, чтобы и хозяин не узнал — действуй, когда человек спит. Вот как твой парень нынче с Бертраном совещался.
— Но тогда я оставила Бертрана… нож на подоконнике, — прошептала Леся.
— Найдёну просто надо было его освободить, а так он мог и не касаться ножа… или отметины на твоей руке. Просто он не знал.
— А если человек не спит?
— Он будет слышать и тебя, и своего духа, — сказала Герда.
Леся вздохнула. Тут Яннеке окликнула хозяйку. И Леся с Найдёном остались одни. Тут же их словно склеило, как две половинки целого, прижало друг к другу тесно, так что и не отлепишь, и Бертран проворчал:
— Совсем стыд потеряли.
Но в его ворчании слышались добрые нотки.
— Разве отцы бывают довольны выбором дочерей? — решила подшутить над ним Леся. — Я слыхала, они недолюбливают зятьёв, даже ревнуют!
— А кто тебе сказал, что я не ревную, Метсаннеке? — усмехнулся Бертран. — Просто я рад, что мне есть на кого тебя оставить.
