Я скоро уйду.
— Я знаю, — погрустнела Леся. — Хотя… если я буду собирателем, я могу тебя оставить?
— Ты не будешь, — ответил отец.
Как ни хотелось Лесняне одной побыть, а не пришлось: сначала завтрак, а потом ещё один урок. Важный урок: такое мало какие маги да ведьмы умели: на расстоянии да через своих и чужих духов вести другим людям передавать.
— Правда, сама умею только на небольшие расстояния передавать, — сказала Герда, будто бы извиняясь. — А если человек опытный маг и закрылся, не хочет, чтобы его тревожили — весть до него не дойдёт.
— Как до Гийома, — сказал Даро Леви.
— Да. Как до Гийома. Но думаю, что он в беде. Что не по своей воле собирателю помогает, — молвила Герда.
Занятие заняло много времени. Но в конце концов Найдён сумел передать Лесе мысленное послание, уйдя на другой конец сада.
Только после обеда у девушки оказалось немного времени на уединение. Тэйво, Яннеке и их хозяева занялись какими-то важными чарами, что накладывали на двор и дом, и Найдён, заинтересовавшись магией, выскользнул из спальни, оставив Лесю отдыхать. Но ей нужна была не спальня: требовалась земля, корни растений. Поэтому она тихонько выбралась в сад и спряталась там под большим красивым деревом.
Немного времени ушло, чтобы объяснить Осяне, чего она хочет, и вскоре девушка смогла закрыть глаза и сосредоточиться на собственных мыслях. Как далеко могли простираться они? Можно ли попытаться поговорить с духом того, кто находится на расстоянии сотен и даже, может быть, тысяч вёрст? Лесняна думала, что можно, если твой дух потревожит духи растений, уйдя к корням глубоко в тёплой сырой почве. Одно растение коснётся корнями другого, третьего, сотого… и так далее. Так, постепенно, дойдёт весть и до родных лесов да полей, а там поспешит к отметине Травины, ласково тронет мамину щеку. И скажет самое важное: я жива, я здорова, я люблю. Со мной всё хорошо. Не волнуйся, матушка.
И быть может, Травина даже откликнется. В это особенно хотелось верить Лесняне.
— Помоги мне, прабабушка Осяна, — попросила она.
И полетела весть…
ГЛАВА 8. Важное
Лисолов пришёл вечером, с несколькими магами. Поклонился хозяевам. Те стояли у ворот: обсуждали, как лучше защитить их от вторжения. Найдён стоял рядом, запоминал: колдовать на защиту никогда не умел, было интересно. Леся пришла из сада, тоже поглядывала, но рассеянно, будто свои думы думала.
Лисолов посмотрел на Найдёна искоса, склонил голову, будто размышляя: что с ним делать. Парень ответил сумрачным взглядом. Он уже понял, зачем пришёл этот человек. Ему Леся нужна. А Лесю он никому уступать не собирался. Даже Палангу.
Когда лисолов заговорил с Найдёном, парень не понял, чего тот хочет. Хотя слова тот говорил на северном наречии, а произносил всё же не очень правильно.
Но Леся пояснила:
— Он спрашивает, знали ли мы, что вашему следу идёт не просто собиратель, а древний маг.
Найдён кивнул.
— Он спрашивает, известно ли нам, сколько ему лет и сколько даров он успел присвоить, — сказала Леся потом.
— Ему почти двести лет, — сказал Найдён. — Мой дед говорит, что это его предок.
— То есть это ваш родственник? — спросил лисолов, старательно выговаривая слова.
Парень лишь пожал плечами. Разве не ясно? Хмуро добавил:
— Дед говорит: он раньше не забирал больше одного дара в год. Но со временем сделался жадным. От этого в Гёрдес очень мало стало магов. Южное Царство давно его ловит.
Всё это ему рассказал Паланг. А Герда перевела для лисолова. Тот покусал тонкие губы, похрустел суставами пальцев и сказал что-то уже только Герде, на железном языке. Та переводить не стала — только очень уж забеспокоилась. Найдёну стало обидно: словно его исключили из какого-то круга. За что? Вероятно, за родство с врагом.
Но лисолов постоял, посовещался с хозяевами и снова обратился к Найдёну — и к Лесе на этот раз точно:
— Вы знаете, кто такие гнилые маги?
— Слыхом не слыхивали, — сказала девушка.
— Понятно.
Объяснений лисолов не дал, только ещё больше посмурнел, сдвинул брови, стал командовать тем, кто с ним пришёл, на железниковском наречии. Те маги тоже, наверное, были собиратели. Они принялись всё обходить, всё осматривать, и к негодованию Герды и Яннеке, потоптали цветы на клумбе. Леся присела на корточках возле загубленных растений, стала гладить их, что-то шептать — и цветы словно ожили. Но лисолов был недоволен. Он встал возле девушки на колено, взял её за запястье.
— Тебе нельзя колдовать.
Найдён тут же оказался рядом, готовый к защите, но этого не понадобилось.
— Я знаю, — травница встала, отряхнула подол и посмотрела на мага исподлобья, — но вы когда-нибудь пробовали идти поперёк дара? Волшба вас под руку толкает и вашими устами говорит, а вы её затыкаете… было?
— У собирателей не так. Мы копим в себе чужие дары. И они уже становятся не дарами, а проклятиями.
Леся удивлённо посмотрела на мага.
— Я вот всё думала, как они там… в голове. Не галдят? Не мешают? Это ведь и с ума сойти можно, — сказала она.
— Можно, — кивнул лисолов. — И маги сходят, если дают этим дарам волю. Потому и говорю: у нас не так. Тем более то духи не наших предков, а чужих, и чаще всего — злые духи. Преступные.
— Тогда зачем? — спросил Найдён. — Разве мало одного дара?
— Иногда уже поздно. Иногда ещё не поздно, но надо. Всяко бывает. Но чаще всего — мы просто тюрьмы.
— А как от этого дара избавиться? — спросила у мага Леся.
— Да так же, как и от других. Когда последний из них покинет тебя — добровольно! — тогда ты будешь свободен. А духи уйдут за черту. И больше уже не будут существовать. Когда-нибудь собиратели соберут всё. И магия уйдёт из мира.
Очень уж что-то этого лисолова угнетало, что-то заботило. Найдён чувствовал неладное. Но объяснить, что именно, не мог, потому что не ведал, а сам лисолов сознаваться не спешил.
— Кто такие гнилые маги? — напрямую тогда вопросил парень.
— Проклятые, — ответил лисолов неохотно.
И снова умолк. Не хотел говорить. Найдён убедился: это важно. Спросил у Паланга, у Ставриона — но те не знали.
— Не спрашивай, — прошептала вдруг ему Леся. — Пойдём.
Он удивился, но дал себя увести.
— Ты видел? — придя в спальню, заговорила Леся. — Видел? Возле него нет теней. Совсем нет. Ни духа его предка, кто ему отметину бы оставил, ни тех, кого он забрал себе.
Её словно потрясло такое открытие. Найдён мог лишь хмуриться и держаться
