не даст.
Так и происходило. Но, похоже, он все равно приходил в себя, хотя и медленно. Им принесли кувшин с водой и несколько кусков ткани, которые она использовала, чтобы вытереть большую часть крови. Оставив одну из тряпок чистой, она смочила ее в воде и выжала капли в его открытый рот, пытаясь влить в него немного жидкости.
Она увидела, как моток медной проволоки вылез из его опухшей и покрытой синяками глазницы, удивительно похожий на червяка, выбирающегося из своей норы, и с грохотом упал на пол. Сочувственно вздрогнув, она подхватила эту штуку и швырнула ее в дальний угол вместе с другими предметами и металлическими наконечниками, которые имплантировала его мать и которые его организм отторгал.
— Такое трогательное проявление преданной заботы. — Холодный голос леди Эль-Адрель нарушил тишину в комнате, заставив Селли подпрыгнуть. Она ничего не слышала сквозь толстое стекло, но по другую сторону стояло чудовище и с клиническим интересом наблюдало за ними, а за ее спиной и чуть в стороне стоял отец Джадрена.
Его взгляд был прикован к сыну, выражение лица было бесстрастным, но в позе сквозило беспокойство. Фирдо тоже присутствовал при длительном эксперименте, помогая своей волшебнице с исключительной сосредоточенностью. Этого Селли не могла понять.
— Так вот почему Джадрен так сильно хотел тебя, ведь он знал, что ты уже любишь его? Может быть, здесь замешан интерес к его работе? — леди Эль-Адрель размышляла, и голос ее звучал отчетливо, хотя никаких других посторонних шумов не было, так что какой-то заколдованный механизм должен был позволить ее словам проникнуть в камеру.
Селли не потрудилась ответить. У нее все равно не было ответов, кроме того, что забота о спутнике жизни, подвергшемся жестокому обращению, это просто человеческий поступок, а этого не могло понять испорченное сердце леди Эль-Адрель. Она не способна любить.
— Всегда лучше, когда фамильяр любит своего волшебника, — продолжала женщина, — не так ли, Фирдо? — она оглянулась на него через плечо ровно настолько, чтобы погладить его по щеке изящными пальцами.
— Всегда, любовь моя, — горячо согласился он, и его голос звучал так, словно он говорил искренне, а глаза были устремлены только на нее. Но когда она с самодовольной улыбкой обернулась к Селли, его взгляд обратился прямо к Джадрену: всякое подобие привязанности исчезло, а на его красивом лице проявилось явное беспокойство.
— Хорошо, что ты его любишь. Он не сможет устоять перед соблазном переспать с тобой, хотя, судя по всему, до сих пор у него это получалось. — Леди Эль-Адрель покачала головой, глядя на сына с улыбкой, которая у нормального человека выглядела бы как нежная. — Упрямый дурак. Он всегда отчаянно нуждался в любви, и он явно привязан к тебе, к тому же сейчас ты в его власти, что является величайшим возбуждающим средством для любого волшебника, Я склоняюсь к тому, чтобы держать вас здесь вдвоем, пока его самообладание не ослабнет.
— Но… почему? — спросила Селли, не в силах представить, чего хочет эта женщина, и что она может знать об их близости или отсутствии таковой.
— Чтобы продемонстрировать, что я контролирую каждый аспект его жизни и тела, — холодно ответила леди Эль-Адрель. — Джадрену свойственно думать, что когда-нибудь ему удастся сбежать от меня. Я представляю, что где-то в гнилых глубинах своего изъеденного червями сердца он думает, что ты станешь ключом к его свободе. Но он ошибается. Ты — еще одна цепь, которой я его свяжу.
— Как ты можешь? — возмутилась Селли, ее собственная сдержанность рухнула. — Как ты можешь так мучить собственного ребенка?
Ее улыбка не потускнела.
— Этого требует наука, маленький фамильяр. Я отвечаю требованиям высшего призвания. Кроме того, он поправится. Он всегда поправляется. Ты, конечно, уже знаешь об этом? — она подняла бровь. — Ты не можешь быть настолько глупой. Если да… — Она философски пожала плечами. — Что ж, скоро ты поймешь маленький секрет Джадрена. От тебя зависит, будет ли он готов к следующему утреннему сеансу.
— Еще одному? — повторила Селли, почти не в силах осознать это.
— Да. Мы все должны продолжать работать до тех пор, пока я не буду уверена, что учла все возможные варианты. — Она раздраженно поджала губы, глядя на груду выдавленных устройств. — Должен быть способ решить проблему отказа. Я договорилась о доставке еды. Советую вам обоим хорошо поесть и поспать. Вам понадобятся силы. Идем, Фирдо. — Она скользнула прочь, и Фирдо, бросив последний, полной тоски взгляд на сына, последовал за ней.
— Ее нет? — Джадрен шептал потрескавшимися губами, его голос был хриплым и прерывистым от непрекращающихся криков.
Облегчение нахлынуло на нее вместе с яростью. Типичная смесь противоположных эмоций, которую он вызывал в ней. Она легонько ударила его по неповрежденному месту на руке, не стремясь причинить ему еще большую боль, но желая унять жажду прикоснуться к нему.
— Ты симулировал потерю сознания, оставив меня наедине с твоей чудовищной матерью!
Он слабо усмехнулся.
— Ты хорошо справилась. — Скривившись, он поработал челюстью, а затем выплюнул еще один металлический кусочек. Она бросила его к остальным.
— Что она пытается с тобой сделать?
— Сделать меня лучше? — рискнул он. — Неудивительно, что она считает это невыполнимой задачей. Помоги мне сесть.
— Не думаю, что стоит, — с сомнением ответила она, тем не менее поддерживая его, пока он с трудом принимал сидячее положение.
— Вся кровь прилила к моей спине, — сказал он с болезненным стоном. — Если бы я был трупом, ты бы увидела все виды отвратительного разложения плоти. У якобы еще живого человека все болит так, словно в мою спину всадили дюжину стрел. Теперь нужно встать. — Он глубоко вздохнул, откинул голову назад и посмотрел на потолок, словно желая приблизиться к нему.
— Я действительно думаю, что тебе лучше не двигаться.
— Нахождение в вертикальном положении и движение ускоряют процесс выздоровления. Поверь мне. — Он поморщился. — И мне снова может понадобиться твоя помощь.
— Эти слова жгут тебе рот? — пробормотала она, перекинув его руку через свое плечо и оттолкнувшись ногами, радуясь, что они достаточно сильны, чтобы удерживаться в вертикальном положении.
— Да, обжигают горло, как жалкое подобие бренди, которое подает твой брат. — Он выдавил из себя саркастический ответ, стараясь выглядеть как обычно беззаботно, но дыхание перешло в мучительные вздохи, и он тяжело опирался на нее, пока они хромали, пересекая маленькое помещение.
— Тебе нужно больше моей магии. — Пустота в нем взывала к ней, настойчиво втягивая в себя, жадная и нуждающаяся.
— Я в порядке.
— Даже твоя мать сказала…
— Теперь ты ее слушаешь?
— И я чувствую это через связь. Это как огромная засасывающая дыра внутри тебя.
— Вау, спасибо
