А я не могла, не имела права.
Незаметно пролетел апрель. Отел завершился, и я, наконец, вздохнула с облегчением. Первые партии молодняка уже отправились на другие фермы: бычки — на откорм, телочки — на смену старым и больным коровам.
В начале мая Угрюмый, как мы его про себя окрестили с Ольгой, стал на несколько часов выгонять буренок на пастбище. Имени этого молчаливого человека я так и не узнала, но кличка, казалось, идеально ему подходила.
Май щедро наградил меня потерей пяти килограммов. В итоге за полгода я избавилась от тринадцати килограммов лишнего веса. Пришлось ехать в город за новым спортивным костюмом: старый безвольно болтался на мне, словно на вешалке, и выглядел, как застиранное полотенце.
Лавандовый цвет спортивного костюма и белая футболка выгодно подчеркивали мою новообретенную талию, душа пела, когда я, окрыленная, совершала очередной променад по окрестностям деревни. Приблизившись к дому Лебедевых, я вдруг уловила сквозь листву кустов сдавленные звуки возни и испуганный детский плач.
Сердце болезненно сжалось. Словно обезумев, я ринулась в заросли, где предо мной предстала неприглядная картина: двое мальчишек, лет десяти на вид, повалили девчушку на землю и осыпали ее градом ударов.
— Ах вы, мелкие разбойники! — прошипела я, закипая от гнева. — Вдвоем на одну! Где ваша совесть? — с этими словами я схватила их за уши. — Сейчас я вам уши-то пооткручиваю, будете потом всю жизнь жалеть!
— Ай! Ай! — заголосили они в один голос. — Тетенька, отпустите нас!
— А где же волшебные слова? — строго вопросила я.
— Мы больше не будем, — заскулили они. Едва я выпустила их, они сорвались с места.
Удирали они с невероятной скоростью, только пятки сверкали, и то и дело оглядывались, словно боялись, что я брошусь в погоню и преподам им урок на всю жизнь. Я присела рядом с девочкой и, подхватив край футболки, бережно вытерла ее заплаканное личико, протягивая руку: — Ну же, вставай. Они убежали, больше тебя не тронут.
Девочка поднялась, вся дрожа от рыданий, и машинально поднесла грязные руки к глазам.
— Э-э-э, не надо, — остановила ее я. — Хочешь конъюнктивит заработать? Она отрицательно замотала головой, опустив взгляд, и, казалось, вот-вот разревется с новой силой. — Ну, тише, тише. Ничего же страшного не случилось.
— Платье грязное, бабушка будет ругать, и колготки порвались, — проныла она, не унимаясь.
— Ерунда, — успокоила я ее. — Пойдем ко мне. Выстираем твои вещи, а день сегодня солнечный, все быстро высохнет.
Пока стиральная машинка убаюкивала детские вещи, я, напевая что-то себе под нос, испекла гору золотистых оладушек. Заварила чай с душистыми листьями смородины, и вот мы с Аленкой уже сидим на веранде, с наслаждением уплетая эти пышные, румяные солнышки, щедро обмакивая их в густую деревенскую сметану.
Что ни говори, а домашние молочные продукты — это нечто особенное. Молоко для них я брала на ферме у одной коровы с шелковистой шерстью. Не часто, конечно, но иногда баловала себя. В чулане пылился старенький сепаратор, и я старалась давать ему работу. Перегоняла молоко на жирные сливки, взбивала из них нежную сметану, а из сметаны — сливочное масло, тающее во рту. Всем премудростям научилась в первый же год своей деревенской жизни.
Поглядывая на Аленку, с ее щечками и подбородком, вымазанными в сметане, я невольно улыбалась. Моя старая майка, которую она надела, забавно смотрелась на ней, но, кажется, ей было все равно.
— Тёть Оль, а можно я к вам буду приходить? — спросила она, глядя на меня своими огромными небесно-голубыми глазами, полными надежды.
— Приходи, конечно, солнышко. Мне одной тоже бывает тоскливо. Только днем я на ферме, работа есть работа.
— А кем вы там работаете? — тут же заинтересовалась светловолосая девчушка с немного оттопыренными ушками.
— Лечу коров и телят, когда они приболеют. Ветеринар я.
— Интересно, наверно? — округлила она свои и без того большие глаза.
— Да когда как, а если бы не запах, вообще бы сказка была. Но без работы не будет и денег, жизнь такая.
— А почему вы одна? — смущенно спросила Аленка, поджав свои пухлые алые губки.
— Так уж сложилось, — ответила я, стараясь скрыть грусть за натянутой улыбкой. — Вот похудею немного, уволюсь и уеду домой.
— А где ваш дом?
— В Краснодаре, — решила я не скрывать от одиннадцатилетней девочки. Кому я теперь интересна? Да никому. — Ох, и любопытная ты, — рассмеялась я, поднимаясь со скамейки, — давай лучше помоем чашки.
Июнь заявился знойной тридцатиградусной жарой. Платье, постиранное утром, высохло под палящими лучами солнца и легким ветерком. Колготки я аккуратно зашила, но посоветовала Аленке их не надевать.
— Дай телу подышать, — наставляла я ее, — лето же на дворе! Я в твоем возрасте бегала по улице в одной майке и шортах. Если бабушка будет ругать за колготки, скажи, что мальчишки толкнули. Нечего покрывать хулиганов. Деревня у нас маленькая, все друг друга знают, быстро найдут виновников твоих неприятностей.
— Хорошо! До завтра! — крикнула она, убегая за калитку.
Завтрашний поход на работу казался каторгой после умиротворяющих бесед с маленькой девочкой на веранде. Отгоняя тоску, я направилась в укромный уголок во дворе, чтобы подвергнуть тело испытаниям. Нужно было сжигать калории, полученные от сдобной выпечки и жирной сметаны…
Синоптики, как назло, пророчили июньский зной, и надежды на ошибку не оправдались. Небо безоблачное, солнце палит нещадно. Хотелось сорвать с себя одежду и нырнуть в прохладную воду.
Я вошла в свой скромный кабинет, переоделась, оставшись в одних стрингах, и накинула поверх белый ситцевый халат, купленный на собственные деньги. Выданный же спецодеждой халат больше напоминал грубую дерюгу, сотканную из жесткой ткани. Понять работодателя можно: обеспечил работников формой, которая прослужит не один год. Но вот как выдержать в такой униформе восемь часов жары, похоже, никого не волновало.
Коров выгнали на пастбища, но даже при открытых дверях в коровниках стояла невыносимая духота. Людей почти не было, если не считать Петра, успевшего принять на грудь. Зоотехник в отпуске, и я, как обычно, тянула две ставки.
Первым делом — проверка жирности молока в двадцатилитровых бидонах, да клеммы поставить. Километров десять от нас, как гриб после дождя, вырос небольшой заводик. Масло, сыр, ряженка — всё, что душе угодно, и всё пользуется спросом. Молоко у нас закупают. Почему не цистернами? Не
