что он связался с женщиной из расы врагов, а тогда те нефилимы, которые сейчас без особой охоты поддерживают альшайтана, переметнутся к Сираджу. Он знал, чем рискует, когда разрешил Ахейе остаться, но не ожидал, что Сирадж будет действовать так стремительно.
Ариок совершил ошибку, но не собирался ее повторять.
– Если убьешь Эроса, Сирадж попытается поднять восстание, – предупредил Шайрон.
Да, они не могли тронуть Эроса, но существовали кое-какие альтернативы.
– Пока мы оставим его драгоценного братца в покое, – зловеще ухмыльнулся Ариок. – Есть известия от Эйли насчет торговцев нериумом?
Шайрон кивнул.
– Она докладывала мне сегодня утром. Обнаружила логово в трущобах, недалеко от свалок на территории Сираджа.
Все наркотики в Алхире производились из цветов, и одно из таких наркотических растений называлось «нериум». Вещество, добытое из нериума, могло убить смертного, но нефилима лишь приводило в состояние опьянения и давало кайф. Помимо этого, наркотик моментально вызывал привыкание и был запрещен в стране.
Ариок кивнул.
– Пусть Эмрин возьмет с собой кое-кого из фалкри, Эйли и Люка. Сожгите притон. Все спалите, а труп повесьте на видном месте.
Шайрон прищурился.
– Недвусмысленное ответное послание.
– Вы всего лишь исполните свой долг, очистив улицы от наркотиков, – мрачно бросил Ариок, стараясь не выдавать раздражения. Ему хотелось сделать намного больше, хотелось сделать им что-то очень плохое, но он знал, что надо сдерживаться. Время еще не пришло. – Где выживший левиафан?
– В пещерах.
Когда альшайтан вернулся в свою комнату, Ахейя сидела на краю кровати. Она медленно оглядела его с головы до ног. Ему показалось, что он наконец увидел темную сущность, которая пряталась за этими невинными голубыми глазами; сейчас в них пылало адское пламя, ненасытное, жадное, могучее, то же самое пламя, которое горело глубоко в центре земли. Ахейя походила в этот момент на жестокого демона. Итак, она все-таки сбросила маску митры.
– Ты должна отдохнуть, – произнес Ариок, перебирая в пальцах прядь ее волос.
Ахейя пошевелилась, и подол рубашки немного задрался. Он хотел только одного: опуститься перед ней на колени и раздвинуть ее ноги. Ему необходимо было снова ощутить ее вкус, необходимо было почувствовать ее, овладеть ею, услышать, как она стонет и рыдает в его руках.
Но сначала следовало разобраться с демоном, который сейчас сидел в пещерах. О да, с каким наслаждением он сдерет с этой твари кожу, а потом мясо с костей! Ариок убрал руку и отодвинулся.
– Ты уходишь, – бесстрастно произнесла Ахейя.
Она опустила голову, но альшайтан успел заметить разочарованное выражение на ее лице.
Он наклонился к ней, так что его губы почти касались ее губ.
– Иди спать, Ахейя.
Она сглотнула, глядя ему в лицо, но Ариок приказал себе встать и отойти, потом призвал тени, и его окружило непроницаемое черное облако. Ему необходимо было сейчас очутиться подальше от нее, потому что непреодолимое влечение к этой белокожей и светловолосой девушке, сидевшей на его кровати, сводило с ума.
– Нет.
Ариок услышал это слово в тот момент, когда ступил в тени и собрался покинуть комнату; сразу после этого он почувствовал, как Ахейя крепко обхватила его сзади. Тьма скользила мимо них, а митра цеплялась за него, как утопающий за соломинку; она вонзила ногти в его плечи, сжала коленями его бедра.
Ариок невольно зарычал и пошатнулся.
– Я не собираюсь оставаться одна в этой постели, – прошептала Ахейя ему в ухо низким, страстным голосом.
– Тогда держись крепче.
Он улыбнулся про себя, представляя, как накажет ее за этот поступок позднее. Но ему понравилось, как она обхватила его грудь, скрестила ноги у него на животе, понравилось, что ее дыхание касалось его шеи.
Проклятье, да, ему это понравилось.
Глава 33. Эйли
Эйли сидела на крыше, свесив ноги и глядя на Азалам. Край темной, растрескавшейся каменной плиты впивался ей в бедра даже сквозь кожаные штаны. Здание находилось на окраине города, за которой начинались обширные темные леса; говорили, что они тянутся до самых границ страны. Туда никто не ходил, а те, кто отваживался ступить под своды черного леса, обычно не возвращались. В чаще обитали древние существа, населявшие эту территорию сотни лет назад, когда в Алхире еще не было городов. Лес напоминал черный океан, который простирался до самого горизонта и сливался с темным небом; он казался таким безмятежным, спокойным, и трудно было представить себе, что там водятся чудовища.
В ночном городе, напротив, царило оживление.
Улицы здесь были вымощены булыжником, но казалось, будто камни были набросаны наспех, кое-как, и потом залиты раствором. В некоторых местах булыжники торчали из мостовой.
Этот бедный район, носивший название Азалам, был напоминанием о царствовании Сарена, о тех временах, когда практически весь город выглядел вот так – по-нищенски. Дома были высокими, но многие покосились, окна были узкими и грязными, для освещения и отопления использовали огонь. Факелы едва держались на металлических кронштейнах, масло капало на мусор, которым были завалены узкие грязные переулки.
Эйли смотрела, как Тарик и Люк заворачивают за угол дома. Эмрин сидела рядом с ней, плотно прижав крылья к спине. Молодые рекруты-фалкри заранее провели разведку в этом квартале и сейчас заняли позиции внизу. Мертвое тело нефилима, который напал на девицу-диоскура, гостью Ариока, валялось в центре крыши. Вот почему они были здесь. Но Эйли было все равно. Она так или иначе вышла бы в город сегодня ночью, и хотя ей не очень нравилось, что все это делалось ради митры, она готова была сжечь наркопритон, находившийся в этом доме. У нее не было с этим никаких проблем. Огонь мог все очистить, все поправить. Когда Эйли представляла себе жадные языки пламени, у нее мурашки бежали по коже от восторга; возбуждение было смешано с отвращением к наркоманам, которым предстояло погибнуть в огне. Эти чувства вызывали легкое головокружение.
– Плохи здесь дела, – заметила Эмрин, следя взглядом за фигурами, бродившими внизу.
Это были одуревшие от нериума нефилимы: они тупо смотрели в небо, их челюсти отвисли. Таково было действие наркотика; он уносил в воображаемый мир, существовавший только в голове, а тем временем тело разлагалось изнутри. Попробовав яд несколько раз, демон уже не мог жить без него; наркоманы готовы были на все, лишь бы получить еще одну дозу и опять бежать от действительности.
Эйли молча кивнула и снова принялась точить ногти серебряной пилочкой. Ногти должны были быть острыми, потому что она предпочитала действовать не клинком, а голыми руками.
– Люк и Тарик входят вместе с остальными, – произнесла Эйли, не оборачиваясь, и оперлась рукой о колено.
– Не нравится мне это, – пробормотала Эмрин, взглянув на небо. – Что-то здесь не так. У меня странное чувство…
– Как будто сейчас ударит молния, – договорила за нее Эйли.
От этого чувства, от радостного возбуждения вставали дыбом волоски на затылке, а руки покрывались гусиной кожей.
Эмрин повернулась к ней.
– Ты тоже
