с Сабель открывали другие клетки, пока все они не были открыты.
В темноте большая фигура волка заняла всю ширину дверного проема, через который они вошли в комнату. Он встал на корточки, обнажил острые, как бритва, зубы, и во внезапном акте уверенности мальчишки выбрались из своих клеток, когда в коридор за волком зашло ещё больше ликанов.
Быстрая трансформация Кейна разразилась рычанием, и когда тигр вырвался на свободу, он бросился к дверному проёму.
Гевин схватил Сабель за запястье и потянул её за собой, одновременно ударив кулаком в лицо нападавшему мальчику. Когда тело полетело назад, ещё двое продвинулись вперёд. Если бы они были взрослыми, он бы выдернул свои кинжалы и разрезал их на куски. Вместо этого он кидал их в дальний угол комнаты.
В коридоре раздался громкий щелчок, и Гевин обернулся и увидел, что Айден присоединилась к Кейну возле комнаты. Её кнут пронёсся в воздухе, как серебряная молния, и последовавшие за этим визги гарантировали, что она каждый раз попадала в цель.
— Что ты планируешь? — спросила Сабель.
— Мы не можем забрать их с собой. Их слишком много. И скоро у нас на хвосте будет целая свора. Мы испортим эти бои, и ты ничего не получишь. Они переедут куда-нибудь ещё. Нам нужно выбираться отсюда. Оставь пока мальчишек. Как сказал мальчик, улицы для них не лучший выбор. — Схватив Сабель за руку, он попятился к двери.
Развернувшись, он столкнулся с большим чёрным волком, и Гевин нанес два удара, а затем вонзил клинок ему в грудь, отломав рукоять. Серебро тормозит волков. Не убивало, но часто давало несколько минут, пока заживающие раны не выталкивали лезвие.
— Вперёд! — сказал Гевин. — Минута у нас есть. — Черная смолистая кровь и куча шерсти заполнили коридор, где Кейн растерзал волков, и Гевин шагал по ним, некогда было церемониться, шагая к Айдену и Кейну. — Нам нужно уходить.
Стоя с растопыренными когтями и передвигаясь на ногах, Кейн, казалось, рвётся к новому бою. В его глазах вспыхнуло предвкушение, когда звуки приближающихся волков эхом разнеслись по коридору.
— Сейчас! — Гевин надавил на громоздкую грудь Кейна, игнорируя предупреждающее рычание, грохотавшее у него в горле.
— Кейн! — Айден ударила кнутом по его заднице.
Тигр-ликан мотнул головой в её сторону и зарычал, но его вздёрнутая бровь создала у Гевина впечатление, что он полюбил кнут. Его челюсть растянулась в похотливой улыбке, когда он последовал за Айден вверх по лестнице к главному входу.
При полоске света, падающей на пол церкви, Сабель первой проскользнула в щель, а за ней — Айден.
Гевин ударил кулаком по ДСП, разломив его до конца.
— Я не верю, что ты последуешь за мной, брат. Ты следующий.
Повинуясь, Кейн протиснулся внутрь, и как только Гевин вышел, все четверо бросились к своим машинам.
Пока Сабель садилась на пассажирском сиденье, Гевин прыгнул на водительское, завёл двигатель и дал машине задний ход. Прежде чем Гевин нажал на тормоз, к ним бросились ликаны, он развернул машину и нажал на газ, оставив облако пыли.
Схватившись за приборную панель, Сабель глубоко и тяжело выдохнула.
— Это было… быстро.
— Это было лишь представление о том, что могло бы тогда произойти. Другие стаи тоже будут там, чтобы наблюдать за боями.
— Они перенесут место?
— Вероятно, нет. Мы не проникли в их логово. — Пустые улицы Ван Дейка проносились мимо окна слева, когда Гевин мчался к особняку. — Однако у нас не будет других разведывательных вылазок.
— С мальчиком всё будет в порядке?
— Айден позаботится о нем.
— А Кейн? Он мог напасть на мальчика?
— Я думаю, что инстинкты Кейна составляют гораздо меньшую долю его совести. Он любит Айден и слишком хороший парень, чтобы причинить вред ребёнку.
— Как ты думаешь, что будет с остальными мальчиками?
— Им промыли мозги, заставив их поверить в то, что они в большей безопасности там, где они есть. У них была возможность быть свободными, и они решили остаться. На данный момент они вполне могут быть в куда большей безопасности, но я не собираюсь уходить дважды. Он заметил проблеск крови на её бедре, явно принадлежавший мальчику, но Гевин нашел хороший повод задержать взгляд на её подтянутых ногах на секунду. — Наступит пятница, и они либо последуют за нами, либо умрут.
— Извини, я не хотела бросать нас в самый разгар бойни. Я просто не могла оставить мальчика. Если бы это был Томас… — она закрыла лицо ладонями.
— Это никогда не будет Томас. Этот мальчик был один.
Её руки оторвались от лица.
— И если бы со мной что-то случилось, Томас и Джейн остались бы одни.
Гевин посмотрел на дорогу и снова на Сабель.
— Нет, не остались бы. Я обещаю тебе.
— Ты сказал мне прошлой ночью, что я не та, кого ты ожидал. — Её взгляд скользнул вверх, пока она не встретилась с его глазами. — Ты сам немного удивляешь, Гевин.
***
Глубоко в катакомбах особняка Гевин лежал на стальной койке в одной из тюремных камер, где Ксандр так милостиво приковал его руки к стене. Бетонная плита, которая в обсидиусе считалась кроватью, имела куда большую мягкость, и Гевин поёрзал, пытаясь уберечь свой позвоночник от царапин от торчащего зубца из истончающегося матраса — дискомфорт, который обязательно выведет из себя разъярённого зверя.
По крайней мере, в подвале он вряд ли напал бы на женщин, особенно на Сабель. С каждой ночью зверь становился всё сильнее. Каждый раз, когда она всплывала в его снах, действия становились всё более безумными, более жестокими — охота на Сабель и принуждение её поддаться — инстинкт, который восходит к очень первобытным временам, когда демоны брали то, что хотели, не обращая внимания ни на что и ни на кого.
Как звери.
Боль вызывала спазмы в его теле — боль, которая отчаянно искала своё лекарство. За исключением того, что лекарство можно было найти только в тепле между бёдрами его женщины и мягкой влажной плотью, к которой он так стремился.
Гевин снова склонил голову к мысленному образу Сабель, обнажённой перед ним. В своей фантазии он не был скован моралью, проклятиями или самоконтролем — он просто порвал эти цепи, чтобы дать ей то, что ей было нужно.
Точнее, то, что ему нужно.
Его бёдра кружили по кровати, задница изгибалась при каждом воображаемом толчке в неё. Каждый порыв был настолько мощным, что она кричала, выкрикивала его имя, кончая на его изголодавшемся члене.
Боль в паху заставила Гевина открыть глаза, и он посмотрел вниз, на
