струйкой текла вода, отчего на дне его образовалось огромное ржавое пятно. На белой тумбочке стояло несколько грязных посудин, из которых торчали ложки и вилки. На противоположной стене было окно, за которым было темно. «Странно, – успел подумать Сева, – откуда в подвале – окно…»
– Ну, чего стоишь, – спокойным голосом прервал его размышления бодрствующий. – Проходи, садись. – Кивком головы он указал Севе на единственную пустующую табуретку. Сева сделал шаг и чуть не споткнулся. Озадаченно посмотрев себе под ноги, он обнаружил лежащего на полу третьего человека, так же крепко спящего, как и второй за столом. Видимо, он до этого сидел на той самой табуретке, которую теперь предложили Севе. На столе как раз стоял третий стакан, и он был пуст.
Сева подхватил полы своего спецкостюма и аккуратно переступил через ноги спящего третьего. Сев на табуретку, он еще раз огляделся. Весь пол был буквально завален бутылками, кое-где блестели липкие жирные пятна. Повсюду валялись какие-то скомканные рыжеватые штучки с обгорелыми кончиками. На столе обнаружилась целая ваза с такими штучками. В помещении стоял кисловато-прогорклый тухловатый запах.
– Меня зовут Виталий, – представился бодрствующий и протянул руку.
– Сева, – представился Сева.
– Ну, допустим, – Виталий исподлобья смерил Севу взглядом своих глубоко посаженных глаз. – У тебя курить есть?
– Курить нет, – признался Сева. – Я не курю…
Виталий пододвинул вазу к себе, внимательно поковырялся в ней пальцами и, выудив оттуда самую длинную штучку, всунул ее себе необгорелым концом в рот. Покопавшись в карманах безрукавки, он достал оттуда коробочку, из коробочки достал маленькую деревяшечку, чиркнув которой по коробочке, извлек огонь.
– Ух ты, – удивился Сева такому небывалому зрелищу, – здорово!
Виталий многозначительно кивнул, дунул на деревяшку и бросил ее, обгоревшую, в вазу. А сам затянулся и выпустил густое облако терпкого синеватого дыма. Затем он взял стоящую на столе бутылку, посмотрел сквозь нее на свет, одним махом вылил все ее содержимое в стакан, стоящий перед Севой, и сунул ее куда-то под стол. У Севы получилось ровно полстакана.
– Ну, давай, – сказал он, еще пару раз затянувшись, – за знакомство!
С этими словами он чокнулся с Севой и опрокинул содержимое своего стакана себе в рот.
– А что это? – поинтересовался Сева на всякий случай.
– Портвешок, – убедительно сообщил Виталий и еще раз затянулся, – нормальный. У Вальки взяли, утром…
Сева задумчиво глянул на это желтоватое пойло, зажмурился и выпил все одним глотком. Сладковатый вкус был не очень противным, но от едких испарений у Севы слегка перехватило дыхание. Из глаз потеки слезы. Впрочем, он достаточно быстро справился с собой и успокоился.
– Нормально, – констатировал Виталий, внимательно наблюдавший за Севой. Лицо его при этом не выражало никаких эмоций.
Он снова принялся копаться в вазе. От портвейна Сева немного расслабился и взглянул вокруг уже заметно трезвее. С потолка над столом свисала на проводке одинокая лампочка. Из открытой створки окна сквозило морозцем. Он поудобнее закутался в свой спецкостюм и аккуратно облокотился на стол локтями. Молчали. Мужик в углу вдруг отрывисто захрапел, сделав несколько мощных рулад, дернулся всем телом и перевернулся на другой бок, лицом к стене.
В этот момент за дверью послышалось движение, и внутрь протиснулась бородатая голова в странной трехцветной шапочке, на которой были вышиты цифры «80». Осторожно оглядев пространство, вслед за головой в кухню втянулось грузное тело молодого мужчины. Вытаращив глаза, он остановился у входа, ожидая указаний, одна его рука при этом осталась за дверью.
– Принес? – равнодушно спросил Виталий.
– Так точно! – ответил молодец.
– Сколько?
– Семь, как просили.
– А сигареты?
– Четыре.
– Молодец, – удовлетворенно кивнул Виталий, – доставай, а сам подожди там, – и он сделал небрежный жест рукой, – у нас тут, видишь, – он кивнул головой на Севу, – гости…
– Понятно, – кивнул молодой мужчина и втянул внутрь находившуюся за дверью руку. В руке этой была сетка, а в ней – семь зеленых бутылок. Он достал из них две и поставил на стол, а из кармана достал две небольших упаковки с надписью «Ява». После этого он поставил сетку с оставшимися бутылками в угол и без лишних слов исчез за дверью.
– Ну вот, – сказал Виталий, взял одну из бутылок и принялся ковырять пробку ножом, – теперь поговорим. Спрашивай, чего хотел. – С этими словами он разлил из бутылки по полстакана вина, достал из свежей пачки сигарету и прикурил. Лицо его по-прежнему не выражало ни единой эмоции, только руки с красивыми длинными пальцами слегка подрагивали.
– Меня к вам Михеич прислал, – начал Сева, – он сказал, что здесь я узнаю доктрину.
– Ну, ясно, – кивнул Виталий, – и как там Михеич?
– Порядок, – улыбнулся Сева, – сегодня утром кормили с ним рыбу, а вот сейчас он сказал, что мне обязательно нужно к вам зайти. Я собираюсь ехать на север…
– Ясно, – снова кивнул Виталий. – Ну, давай, что ли, тогда за вечный Норд!
Они чокнулись и выпили. Второй стакан прошел значительно легче, и в голове Севы немедленно что-то зашевелилось. В этот момент мужчина, спящий за столом, дернулся, и стакан в его руке вывалился и опрокинулся. По столу разлилась лужица липкой жижи.
– Значит, доктрину, – равнодушно пронаблюдав за струйками портвейна, стекающими со стола на пол, проговорил Виталий. – Ну, смотри. Вот это, – и он кивнул на разлитую по столу лужу, – все. Все, что есть. Понимаешь?
– Пока не очень, – признался Сева, – и что?
– А вот это, – Виталий со всего размаха поставил свой пустой стакан прямо в середину лужи, обрызгав Севу портвейном, – Я. – Потушив докуренную сигарету в вазе с окурками, он достал очередную сигарету, прикурил и медленно выпустил клуб дыма. – В мире существует два модуса экзистенции: Я и все остальное. Вот и весь дуализм.
– А Бог? – поинтересовался Сева.
– А Бог, – тут Виталий снова со всего размаху поставил в лужу открытую им бутылку портвейна, еще раз обдав Севу брызгами, – это перпендикуляр к любой точке бытия.
– То есть Он и есть это все? – заинтересовался Сева.
– Он, – в свою очередь уточнил Виталий, – перпендикуляр к этому всему.
– Понимаю, – кивнул Сева, – но ведь та точка, которая есть Я… к ней тоже можно построить перпендикуляр? – Тут он тоже поставил свой стакан в лужу.
– Молодец, – холодно похвалил Виталий и налил из бутылки сначала в его стакан, потом в свой. – Если через тебя проходит этот перпендикуляр – ты есть. Давай выпьем за самобытие.
– А если не проходит? – поинтересовался Сева, еще основательнее протрезвев после очередной порции портвейна. – Пер-пен-дикуляр…
– Значит, ты – говно. И тебя нет, – отрезал Виталий.
– А дьявол? – поинтересовался Сева.
– Это все там, – и Виталий небрежно провел пальцем по луже. – Там
