помине не делал; того, кто бросил сигареты и алкоголь, когда почувствовал, что всё это только усугубляет его разложение; того, кто чудом нашёл в себе силы не опустить рук; того, в кого она по уши и бесповоротно влюбилась. Единственное, о чём сегодня мечтала Равелия – первый поцелуй. И, кажется, Паскаль был настроен исполнить эту мечту.
***
— Достойное возвращение, Ваше Величество...
Видар оборачивается на старческий голос войны, не скрывая удивления на собственном лице.
— … И примите мои искренние поздравления, моя Королева, — он улыбается уголками губ, а затем оставляет лёгкий морозный поцелуй на коже Эсфирь.
Ведьма справляется с удивлением в разы лучше мужа, а потому чуть кивает головой, принимая поздравления. К слову, они сыпались со всех сторон. Видар кивал и отмалчивался, а Поверенные и вовсе прикидывались великими глухими. Только Эсфирь не могла до конца понять, чему именно обязаны поздравления: их возвращению, Шабашу Лунной Ночи или явлению Истинного Короля?
— Благодарю, господин Всадник.
— Ваше Величество, можно Вас на пару слов? — Всадник переводит взгляд с очаровательной ведьмы на короля.
Видар отпускает руку Эффи, предварительно оставив на кисти чувственный поцелуй, а затем, кивнув Изи, Файю и Башу, с готовностью отходит со Всадником в сторону.
— Признаться, я поражён. Вы практически впервые назвали меня, как того требует обращение к королям, — Видар улыбается уголками губ, изящно забирая со стойки бокал с амброзией.
— Потому что я впервые вижу перед собой короля. Не тень своего отца, не продолжение линии Древней Крови и рода Змеев, не Каина Греховного, а Видара Кровавого. Истинного Короля Пятитэррья. Должен признать, Ваше появление ещё долго не сойдёт с уст.
Война повторяет движение Видара, так же забирая со стойки бокал, только отпивать не собирается, задумчиво покачивая рукой из стороны в сторону.
— На то и был расчёт, — довольно хмыкает Видар.
Он быстро обводит зал взглядом, замечая, как Эсфирь разговаривает с несколькими ведьмами. Она улыбается, а Видар невольно теряет сознание от этого зрелища. Вот её место – в мире, где она – Королева, где её тело украшено невероятными платьями, а не ссадинами, ушибами и шрамами; где её глаза блестят от тёплого света свечей, а не солёных слёз; где демонической красоты кудри напевают гимны Пандемонию, просят пощады и покоя. Её место здесь: в традиционных цветах его дома, короной Пятитэррья и в его сердце, что когда-то принадлежало ей.
— Видар, прости мне мою фамильярность, но послушай – не теряй головы. То, что ты задумал – очень опасно. Ты можешь развязать ещё одну войну, более жестокую. Погибнут сотни тысяч. Хочешь ещё раз уничтожить свой мир?
— Ещё раз? — Видар приподнимает бровь, а затем отпивает из бокала.
— Неужели ты думал надурить Всадника Войны? — хитро усмехается он. — Не составило большого ума понять, что именно ты сделал и как навлёк проклятие на нежить, — Война существенно понижает тон и кивает головой на каменный балкон.
Видар, подчинившись, следует за ним, попутно стараясь не терять из виду Эсфирь и всех, кто с ней разговаривает. Выйдя на площадку, продуваемую ледяным ветром, он занимает максимально удобное положение для слежки.
— Почему Вы молчали всё это время? — задумчиво протягивает Видар.
Стекло бокала мёрзнет в руках.
— Это не моя тайна. И кто я теперь такой, чтобы мог перечить Истинному Королю? Но ты не можешь игнорировать мой возраст и мои знания. А исходя из всего этого – я предупреждаю тебя о той опасности, которая нависает над твоей головой. Остальным Всадникам не понравится твоя задумка, они встанут у тебя на пути. Не остановятся, пока ты не будешь мёртвым Истинным Королём.
— Во-первых, я не советую никому стоять на моём пути. А, во-вторых, с чего Вы взяли, что у меня есть какой-то злодейский план?
— Вряд ли ты подаришь Тьме букет полевых цветов, когда узнаешь, что она взошла на твой трон, — фыркает Всадник.
Видар резко поворачивает голову в сторону Войны, полыхая в глазах ледяными огнями.
— Я знаю. Букет соберу в ближайшее время. Тут не хватает полей.
— Что и требовалось доказать, — довольно ухмыляется Всадник.
Видар на едва различимый момент теряет контроль над эмоциями, но затем снова возвращает взгляд к Эсфирь. Он несколько мгновений раздумывает, а затем задаёт вопрос, на который Война совершенно не рассчитывал:
— Вы же сказали, что с моим возвращением – Всадники покинули Пятитэррье.
— Им нужна власть, а сейчас – лучший момент для борьбы, — расплывчато отвечает Война.
— И когда мне ждать от Вас удара?
— Для того, чтобы мы были эффективны – мы должны быть вчетвером. Я – давно вышел из гонки, когда понял, что не смогу причинить боль ей.
В этот момент Эсфирь улыбается особенно ярко, Видар кидает быстрый взгляд на Всадника, что наблюдал за ведьмой с отеческим выражением лица. На дне его мертвенных многовековых глаз плескалась любовь. То, что Видар не ожидал увидеть вообще.
— Странно, правда? — ухмыляется Война. Поток холодного ветра сдувает снег с балюстрад. — Мы оба – огрубевшие и заледеневшие, но нас растопила какая-то маленькая малварская ведьма, что изначально принадлежала лютой зиме.
— Вы пойдёте против своих? — задумчиво протягивает Видар.
Остатки амброзии в бокале практически покрылись коркой льда.
— Смотря кого считать «своими». Я пошёл против них, когда выловил ведьму из Мёртвого озера. Она должна была умереть. А я должен был проследить за исполнением плана Смерти. И не смог просто стоять. Она, в конце концов, была избрана Хаосом! А я… я хотел выбрать правильную сторону.
Видар разворачивается ко Всаднику. Осознание кометой пролетает в голове. С тех пор, как он узнал в маленькой сироте ведьму из дома Бэримортов – он был уверен: она оказалась в горящей палатке за несколько тэррлий от убежища не просто так. Желание всадить в хитрого жилистого старика меч – распаляет огонь в грудине.
— Чума, Голод и, как ни странно, Смерть – не бежали. Они поддерживают режим Тьмы. Иными словами, той, при которой они могут оставаться у власти. Ты – бельмо на их глазу. Всегда им был. Вопрос о захвате Метки – стоит не одно столетие. И только ты держишь достойный ответ.
— Почему Вы говорите мне это сейчас, а не тогда – при
