всех?
— А почему ты до сих пор не рассказал, что это ты активировал проклятие Верховной?
— Я спасал ей жизнь. Любым путём. Остальным необязательно знать эту деталь.
— Вот и я спасаю ей жизнь. Остальным, кроме тебя, необязательно знать эту деталь.
Видар чувствует, как холод уже проморозил кости, но это не мешает ему расслабленно усмехнуться.
— Получается, им тоже выгодна наша свадьба, а следом – перенос Метки. Чувствую себя в огромной ловушке.
— Из которой вы оба невероятно интуитивно выбирались, — одобрительно хмыкает Война. — Не без помощи моего давнишнего друга – старого доброго Румпеля.
От осознания картинки в голове – Видар смеётся, выпуская клубы горячего воздуха изо рта. Хочется набить морду Всаднику за многое, но – смысл, если в конечном итоге он поспособствовал тому, что Видар крепко стоял на двух ногах? Сейчас нужно продумывать план, а не влезать в лишние междоусобицы.
— Я был прав с самого начала, — Видар покачивает головой, а затем ставит бокал на балюстраду и убирает руки в карманы брюк. Увидев вопросительный взгляд, он продолжает: — Вы всегда были на её стороне.
— Как и ты. И поэтому – я не позволю тебе поглотить Тьму. Убить – да. Но прежде, чем поглотить – подумай о ней, — Война снова поворачивает голову в сторону Эсфирь. — Она возненавидит тебя, если ты бросишь её ещё раз.
Ведьма танцует с по-прежнему неуклюжим Файяллом, не боясь ни косых взглядов, ни осуждений. Картинка с их свадьбы плотно оседает в мозгу.
— Тимор мёртв, — ярость сверкает во взгляде Видара, обжигая вены. — Но где гарантия, что его энергия развеялась в Пандемониуме? Где гарантия, что, убив Тьму – произойдёт тоже самое? Именно, гарантий нет. Пусть мне это стоит миллиарда миров, но я поглощу её. И Всадников. А всех, кто меня предал, всех, кто причинил ей боль – я поставлю на колени и заставлю умолять о пощаде и прощении, а когда их голосовые связки охрипнут, тогда я убью их.
— А если это будет стоить её ненависти к тебе?
— Я переживу.
— Глупый мальчишка, хотя бы прислушайся – Ритуал поглощения опасен, промедли секунду и будешь жить с соседями в голове всю оставшуюся вечность!
— Я больше не медлю, господин Всадник. А Вы – либо будете на моей стороне, либо умрёте от моей руки. Это не угроза, семейное напутствие.
Видар практически скрывается в дверях, как слышит едва уловимое: «Я хотя бы попытался», но он больше не останавливается, идёт в тепло, практически не чувствуя пальцев ног. Мимолётно улыбается, когда видит, что ведьмы начинают образовывать в центре зала несколько кругов.
Время бежало вперёд – к ритуальной пляске Безлунной Ночи. Он нелепо качает головой, когда вспоминает, что, узнав на своей свадьбе о Шабаше – напрочь запретил пляску в стенах замка. По слухам, она должна была состояться около цветущих садов, но в ту ночь ритуал так не свершился.
Зато сейчас Видар с великим наслаждением наблюдал, как ведьмы сменяют друг друга по кругу и сами круги, образуя то ломанные линии, то ровные, поражающие плавностью. Воздух напитался магией, над головой каждой ведьмы горел небольшой огонёк. От жара в помещении заплакали ледяные ивы, на что король Пятой Тэрры только закатил глаза. Как Видар понимал его! Сожги они хоть немного в его Тэрре – Видар бы заставил каждую примерить на себя роль вполне человеческого садовника.
Зал резко окутывает темнота, и только небольшие огоньки продолжают светиться. Привыкнув ко мраку, Видар замечает, как все ведьмы оседают на пол, кроме той, что стояла в центре – его Верховной. Она изящно вытягивает руки вверх, проводя два аккуратных круга в воздухе, а затем все огоньки тянутся к ней – кружа и танцуя вокруг неё, образовывая один общий огонь, напитываясь от десятков других таких же, смешивая энергии, силу и верность Верховной.
Эсфирь скрещивает запястья над головой, и Видар только сейчас думает о том, насколько ей может быть страшно, некомфортно и неуютно. А если у неё не получится? Если это требует огромного затрата силы, на который Эсфирь пока ещё не способна?
В ответ на эти вопросы – ведьмы поднимают руки, так же, как и Эсфирь, и у Видара перехватывает дыхание: они чувствуют её, помогают, лечат, поддерживают и ждут возвращения былого могущества. Эсфирь резко разводит руки и хлопает в ладоши, тоже делают ведьмы – огонь расщепляются на мелкие искры и окропляют собой залу. Искры, словно мириады раскрошенных звёзд, падают на пол, плечи, волосы, платья, еду и напитки.
Ведьмы склоняют головы, принимая жизненную силу на грядущее десятилетие. Как только последняя растворяется в кучерявой рыжей копне – свет возвращается в тронную залу, а музыканты начинают играть с новой силой. Ведьмы кланяются Верховной и принимаются вытягивать мужчин на танец, заполняя залу весельем, ярким смехом и атмосферой чувств и эмоций.
Видар сдерживает едкую усмешку, замечая, как мимо проносится белая копна Равелии, что ловко хватает короля Пятой Тэрры за руку. Вот тебе и этикет!
— Потанцуешь со мной? — раздаётся с боку от него.
Лукавая улыбка Эсфирь пробирает до костей не хуже, чем ледяной ветер на улице.
— Если очень попросишь, — Видар принимает её руку, увлекая в танец. — Расскажешь, что это только что было?
— Традиционный Ритуал в Шабаш Безлунной Ночи. Обмен ведьмовской энергии.
— И сейчас – он завершается?
— Не совсем, — хитро улыбается ведьма, чувствуя, как король крепче прижимает её к себе, подстраиваясь под быстрый такт плясовой.
— Как понять, когда он завершён? — горячие дыхание обжигает остроконечное ушко Эсфирь.
— Когда танцующая пара продолжит танец… в кровати, — обескураживающе улыбается Эсфирь, заставляя кадык Видара дёрнуться.
— То есть… ты… я… и
— Что это? Самый колкий король растерял свои колкости или я наступила тебе на ногу?
Эсфирь хитро щурится, ощущая, как ладонь Видара намеренно сползает ниже дозволенного. Несколько стремительных шагов, смена движения против часовой стрелки, он резко перехватывает её руку, прокручивая под своей и снова прижимает к себе самым наглым образом.
— Ты наступила мне на горло. В тот самый момент, когда оказалась в моём тронном зале.
— Всё бы отдала, чтобы оказаться там ещё раз.
— Ты окажешься, но уже в нашем, — уголок его губы дёргается в намёке на улыбку. — И не раз. Твой трон
