помогать. Пришедшая сбоку волна нарушила строй, ударила в борт, обрушилась на палубу... А вот драккару данов в паруса дул попутный ветер.
Сигрид обернулась к Рагнару. Он уже отдавал приказы, пытаясь перекричать и ветер, и волны, и бушующее море. Драккар тяжело повёл носом, заскрипел, словно недовольный старик, и замедлил ход. Но время тянулось мучительно долго.
А позади них всё уже началось.
Даны, сблизившись борт к борту, забросили крюки. Дерево затрещало, и корабли сцепились, как дикие звери. Первый удар копий обрушился на щиты хирдман...
— Держаться! — ревел Кнуд, перекрывая шум.
Он был хорош в бою, Сигрид знала это. Видела множество раз, как рубился прежде. Но даны давили числом и яростью. Они лезли быстро, зло, словно хотели закончить всё до того, как подойдёт Рагнар. Крики, треск, звон железа — всё смешалось.
— Быстрее, — сквозь зубы выдохнула Сигрид, сама не зная, кому.
Рагнар стоял у самого носа, широко расставив ноги, будто врос в мокрое дерево, и смотрел не на врагов даже.
Конунг смотрел на море.
Его взгляд скользил по воде, по тёмным валам, что шли навстречу, задерживался на гребнях, потом снова уходил вдаль, словно он считал их, отмеряя глазами.
Ветер бил ему в лицо, солёная вода хлестала по борту, палуба ходила под ногами, но Рагнар стоял неподвижно. Только пальцы здоровой руки время от времени сжимались и выпрямлялись, будто он держал что-то невидимое.
Она взбесилась внутри: почему он тянет?! Разве не видит, что второй драккар вот-вот будет перебит? И устыдилась через мгновение.
А Рагнар словно услышал её беззвучную ярость. Он коротко глянул через плечо, и в этом взгляде мелькнуло что-то дикое, опасное.
— Готовьтесь! — велел негромко, но так, что услышали все. — Когда прикажу!
Сигрид округлила глаза. Прежде она не бывала в бою на одном драккаре с Морским Волком... И задержала дыхание.
Конунг же снова повернулся к морю. Волны шли. Он ждал. И когда увидел то, что так долго высматривал, плечи его заметно напряглись.
— Давай!
Окрик прозвучал резко, грубо. Часть гребцов налегла на вёсла, другая, напротив, потянула их на себе, и драккар застонал, теряя ход, его сильно повело в сторону.
Ветер взвыл, и вода захлестнула палубу. Сердце у Сигрид ухнуло вниз. А затем пришла волна. Та самая, которую высматривал Рагнар. Он запрыгнул на неё в последний миг, и драккар подняло, он взмыл над морской гладью, его вынесло вверх и вперёд.
А когда волна ушла, корабль, набрав ход, едва ли не летел прямо на сцепившиеся драккары. И уже ничто не могло его остановить, и Сигрид моргнуть не успела, как они врезались прямо в гущу боя. Раздались глухие крики: кто-то сорвался за борт, и море тут же сомкнулось над ним, не оставив следа.
Хирд Морского Волка взревел, славя своего вождя, и рванул на вражеский корабль, когда драккары сошлись. Сигрид бросилась вперёд, выискивая взглядом Рагнара. Конечно, тот бился одной рукой без щита. Она побежала к нему, почти не помня себя, и не успокоилась, пока не прижалась спиной к спине.
Почувствовав её, конунг улыбнулся. Кому другому он не позволил бы так к нему подойти.
Рагнар сместился на полшага, закрывая её левый бок, и она ответила тем же, не глядя, приняла удар щитом, когда клинок скользнул слишком близко.
Они не смотрели друг на друга. Им было не нужно.
В какой-то миг Рагнар неловко задел её плечом, и Сигрид поняла, что его повело. Она развернулась быстрее, чем успела подумать, подставила локоть, приняла на себя чужой удар, оттолкнула противника щитом...
— Валькирия... — услышала родной, хриплый голос и густо покраснела, забывшись, что дерётся не на жизнь, а на смерть.
Схватка вышла отчаянной, но короткой. Вражеский драккар был зажат с двух сторон, и хирд Рагнара превосходил данов числом. Они сражались до последнего, не желая сдаваться, но исход боя был предрешён в тот миг, когда у Морского Волка получилось оседлать волну.
Бой медленно догорал. Даны ещё сопротивлялись, но уже без прежней ярости. Хирд Рагнара теснил их и ломал, давил числом. Под самый конец внезапно упали первые ледяные капли дождя.
Они били по палубе и по лицам, смывали с них усталость и кровь, делали доски ещё более скользкими. Хирд взвыл, радуясь тому, что одолели врага и остались живы. Крики, смех и хриплые возгласы смешались с шумом дождя.
Сигрид, наконец, позволила себе выдохнуть. Она всё ещё стояла спина к спине с Рагнаром. Он опёрся на меч, наклонив голову, и на мгновение его лоб коснулся её плеча — случайно или нет, она не стала разбирать. Просто осталась рядом и поддержала, ощупывая конунга взглядом с ног до головы.
— Ты же ранен... — сказала тихо она, почти шёпотом, чтобы слышал только он. — И полез в самую гущу...
Рагнар устало, по-волчьи усмехнулся.
— Зато ты рядом, — ответил он так же тихо.
* * *
Через два дня они достигли Вестфольда.
Их встречали. От одного из островков, что лежал близко к берегу фьорда, отошёл драккар с парусами Рагнара. Правил им Хакон, ещё более суровый и молчаливый, чем прежде. Его обточенное ветрами лицо слегка разгладилось, когда корабли сошлись, и он увидел конунга. Затем взгляд метнулся к кинжалу на поясе Сигрид и её косам, заплетённым иначе.
Хакон ничего не сказал, лишь ещё крепче поджал губы и кивнул.
— Гисли добрался?! — крикнул Рагнар.
Море так и не успокоилось за прошедшее время. Тучи упрямо не сходили с горизонта, волны по-прежнему захлёстывали борта.
— Да! — таким же хриплым, выстуженным голосом отозвался Хакон.
К берегам Вестфольда подошли четыре драккара: три Рагнара и один данов, которых они одолели накануне.
Сигрид стояла... на корме. Она никому не призналась бы, но на сердце было неспокойно.
Пока плыли, взглядом она подмечала следы тяжёлых дней: где-то земля выгорела кусками, волны то и дело подбрасывали обломки вёсел, лодок и снастей.
На берегу их встречали. И пусть самый первый раз, когда её привезли в Вестфольд, привязанную к мачте, она запомнила плохо, но знала наверняка, что тогда толпа была и больше, и глядели люди радостнее.
— Идём, — Рагнар подошёл к ней на корме, и Сигрид устыдилась своей слабости.
Конунг по обычаю сходил с драккара последним, и нынче корабль покинули все, а она медлила, словно глупая девка. Куда бы она с него подевалась? В море прыгнула бы?..
Ещё издалека воительница увидела на берегу мать и сестру конунга, а рядом с ними принарядившуюся Сольвейг. И пусть Рагнар сказал — и она ему верила! — что дитя не от него,
