мое нижнее белье, я хочу его обратно.
Он не отрывает глаз от книги.
— Лучше проверь сама, человек. У меня руки заняты.
Если он хоть на секунду думает, что я отступлю, то сильно ошибается. Я сбрасываю сумку и толкаю его в грудь, так что он оказывается лежащим на кровати. Книга скользит в сторону, и Дейн наблюдает, как я обыскиваю карманы его хлопковых шорт.
Почему он опять носит одежду смертных?
Я прищуриваюсь, когда ничего не нахожу.
— Ты такой идиот. Я ушла с урока из-за тебя!
Моя рука дрожит, когда он берет ее в свою, изучая следы ожогов на моей перчатке.
— Что случилось?
— Ничего. — Я пытаюсь вырвать руку, но не могу.
— Не ври мне. Ты была в ярости. Мне пришлось вытащить тебя из того класса, учитывая, насколько убийственной ты становилась в своих мыслях. Что случилось?
— Просто несколько учеников отзывались обо мне и о том, какой я человек, вот и все. — Мне удается встать и вырваться из его захвата. — Их комментарии — ничто по сравнению с тем, что ты на меня обрушил, так что не выгляди так, будто тебя это задело.
Я бросаюсь в ванную, смываю с рук остатки обожженной ткани и выбрасываю испорченные перчатки. Пристально смотрю на свою кожу. Во время завтрака я чувствовала, как проклятие растет, распространяясь по ладоням, но сейчас оно едва заметно.
— Дейн, — говорю я, входя в комнату и рассматривая свои руки. — Может ли проклятие… ослабеть? Сегодня утром было хуже.
Он остается на кровати, но жестом приглашает меня подойти ближе, и я подчиняюсь. У меня мурашки по коже, когда он садится на край матраса и, схватив меня за бедра, притягивает к себе между раздвинутыми ногами.
— Замедлить или ослабить его можно только путем высвобождения энергии. — Он щиплет меня за кончик пальца, и я вздрагиваю. — Поскольку ты человек, это невозможно.
Он втягивает нижнюю губу в рот, скользя пальцем по моей ладони и посылая через меня волны своей энергии.
— Ты это чувствуешь? — спрашивает он, вливая в мою ладонь еще больше энергии, и я киваю. Это покалывание, и импульс отскакивает от каждого нерва и оседает в груди. — Не снимай перчатки, независимо от состояния твоих рук. Я сделаю для тебя новые. — Он отпускает мою руку, но ни один из нас не двигается. Его глаза имеют красивый, ослепительный оттенок зеленого, и он продолжает смотреть на меня. — Ты в порядке?
— Да. — Я киваю, медленно отступая. — Тебе лучше уйти перед проверкой. Тебе не нужно сейчас вытягивать энергию. Увидимся вечером?
Дейн не отвечает сразу. Скорее, он, кажется, хочет остаться еще на минутку, но это слишком опасно. Если его поймают, все будет кончено. Что бы это ни было. Дружба? Связь между студентами на почве человеческих отношений? Враги, которым нравится прикасаться друг к другу? Думаю, даже после того, как он сначала обошелся со мной, я с радостью стала бы его другом.
Дейн выдыхает и встает.
— Без обид, маленькая смертная, но я не хочу быть твоим другом.
Я отказываюсь показывать, как сильно это меня ранит.
— Хорошо.
— Хорошо, — отвечает он. — Я не знаю много друзей, которым поручено трахать друг друга, не говоря уже о том, что нам предстоит сделать в задании номер десять.
Я киваю и смотрю в сторону.
— Уже почти конец дня.
— Я вернусь около одиннадцати, — говорит он, разглаживая мое одеяло, которое помялось от того, что он на нем лежал.
Прежде чем он успевает уйти, я подхожу к нему.
— Спасибо за то, что ты сегодня сделал. Он вел себя как придурок, и я ценю твою помощь.
Дейн выглядит озадаченным.
— Я понятия не имею, о чем ты, черт возьми, говоришь, — говорит он, а затем исчезает, оставляя меня в тишине.
Я медленно моргаю несколько раз, уставившись на место, где он стоял.
Если это сделал не он, то кто же?
Глава 30
В половине одиннадцатого в воздухе пронеслась тревожная вибрация, и я в испуге резко обернулась, чуть не уронив расческу.
— Добрый вечер, смертная, — протягивает Дейн, смахивая ворсинки с манжеты и разглаживая рукава, проверяя, чтобы они идеально сидели на бицепсах. Он кривится, глядя на меня. — Ты что, вечно ходишь в пижаме?
— Скоро пора спать. — Я кладу руку на бедро. — А почему ты так нарядился?
Дейн смотрит на свой жилет, а затем медленно засовывает руки в карманы.
— Я что, настолько ленился, что тебе кажется, будто я нарядился?
— Последние два дня ты носил человеческую одежду. Наверное, я привыкла к бессмертному существу в хлопковых шортах и белой майке. — Потом я замолкаю. — Как ты достаешь одежду, когда находишься в подземельях?
— Одна из моих…
— Способностей. Да, забудь, что я спросила.
Он качает головой.
— Нам нужно попрактиковаться. Мы уже пропустили три занятия, и я отказываюсь танцевать с тобой на балу, если ты будешь спотыкаться о мои ноги. К тому же ты ужасно танцуешь.
Я уставилась на него.
— И как, прошу тебя, ты собираешься туда пойти? Твой суд — за убийство — через несколько дней, а бал через две недели. Поппи найдет мне другого кавалера.
— Его зовут Сайлас, и все, чего он захочет, — это трахнуть тебя, а этого не будет. Забудь об этом.
Я с трудом сдерживаю смех. — Ты ревнуешь, Дейн Далтон?
— Не глупи.
— Тогда я пойду с кем-нибудь другим. По законам этой академии ты долго не увидишь дневного света. — Я развожу руками. — Мне нужно пойти на бал, Дейн. У меня нет выбора.
— Из моего суда ничего не выйдет, — говорит он, осматривая мою комнату, как будто он не проводил в ней последние девять дней. — У тебя есть что-нибудь, на чем можно играть? Или мне вызвать пианино?
Конечно, он меняет тему.
— Смотря как. Ты умеешь играть?
Улыбка тянет губы Дейна, и он поворачивается ко мне спиной.
— У меня был отличный учитель. Я никогда не был так хорош, как она, но мне нравилось слушать, а не играть.
— Похоже, ты был влюблен в свою учительницу по фортепиано.
— Можно и так сказать, — отвечает он, поворачиваясь ко мне. — Она прекрасно играла на всех инструментах. Я был очарован ею.
Я сжимаю губы. — Прекрасно.
— Кто теперь ревнует?
Я кривлюсь и иду к маленькому столу в углу комнаты, проверяя телефон на наличие ответа от Поппи. Она сказала, что сообщит мне сегодня вечером, если найдет мне пару, и часть меня рада, что панель уведомлений пуста.
— Проклятие не сильно распространилось, — говорю я, показывая ему руки. —
