мышцы под его кожей, как пульсирует кровь, и что-то внутри меня отзывалось в такт этой пульсации. Этому жару.
— Видишь огни в долине? — его голос смешался с рокотом ветра. — Это деревни на много верст. Много десятков, а может, сотен поселений с тысячами людей. Там за горизонтом есть моря и океаны, полные рыб. Есть леса — с животными и редкими растениями, озера с русалками и водяными. Есть шахты с золотом и камнями… И все это ждет свою новую хозяйку! Которая не побоится принять предложение Змея Горыныча! Не побоиться, принять в свои руки его сердце.
— А Горыныч кому-то уже предлагал? — голос предательски дрогнул.
Он спикировал к заснеженной ели, превратившись обратно в человека.
Мы стояли на заснеженной опушке небольшого пролеска, казалось сейчас существуем только я и он. Одни на целом свете.
— Как раз собирался предложить, но ты сбежала из замка. Змеина, согласна ли ты стать моей болью и радостью? Моей яростью и нежностью? Всем, что у меня есть! — Вихрь, будучи обнаженным, встал передо мной на одно колено, утонув в снегу, и взял мою ладонь в свою. – Отныне и навсегда. В болезни и здравии. Пока Навь не разлучит и не соединит нас вновь!
Только сейчас я увидела, что на его пальцах два кольца. Одно из них он снял и протянул мне — два змея с изумрудными глазами, сплетенные друг с другом за хвосты.
— Согласись, и я буду целовать твои губы и пальцы каждое утро. Откажешься — буду целовать следы твоих ног, если ты уйдешь.
Я протянула дрожащую руку. Он нанизал кольцо на палец, словно это был обруч, связавший наши души.
— Да, — прошептала я в губы поднявшемуся на ноги Вихрю. — Да, да, да…
Он подхватил меня на руки и закружил — без всяких крыльев и магии, так быстро, что тысячи снежинок взметнулись вокруг радостным салютом.
— Так значит, сегодня две свадьбы? — спросил он, наконец оторвавшись на мгновение от поцелуя.
— Две? — с удивлением переспросила я.
— Финиста и Водянички, и наша с тобой, — лукаво выдохнул он мне в губы. — Разве не ради этого затевался весь поход?
И я рассмеялась.
В конце концов, он был прав! Раз была обещана свадьба на Новый год — значит, так тому и быть!
— Значит, нам нужно обратно в замок! — улыбнулась я.
— Нехорошо опаздывать на собственный праздник! — согласился Вихрь.
Его крылья укутали нас в шелковый кокон, и где-то между небом и землей, между поцелуем и обещанием, я наконец перестала бояться.
Глава 29
Василису я застала в рыданиях:
– Он меня бросииииил! – голосила она, зарывшись головой в подушку и поливая её слезами.
На фоне её личной трагедии мне как-то сразу расхотелось сообщать, что я выхожу замуж.
– Что значит «бросил»? Кто? Иван? – спросила я, прикрывая за собой дверь. – Так у вас же ничего пока и не было.
– Иван… – всхлипнула сестра, чуть приподнимая голову.
Её лицо было раскрасневшимся, а глаза – опухшими. Я присела на край кровати рядом и погладила её по спине.
– Что сказал? – тихо спросила я.
Василиса опять зарылась в подушку, чтобы разразиться сдавленной тирадой:
– Сказал, что не любит меня. Или любит недостаточно, а ему теперь мало того, что я просто красивая. Он хочет, чтобы мы ещё и в браке счастливы были. Не просто так, а по любви.
Я задумалась. Спустя некоторую паузу осторожно поинтересовалась:
– А разве плохо быть счастливыми по любви?
– Х-хорошо, но долго. Где же я по любви найду? Я уже и так красивая. Что ему еще, паскуде, надобно?
– Ну… – протянула я. – Василиса, а тебе самой что надобно? Неужели просто замуж – и всё? А дальше?
Сестра всхлипнула и затихла. Потом приподняла голову, посмотрела на меня исподлобья.
– В смысле, что дальше? Жизнь супружеская? Ночь брачная, детки обязательные. Я ему наследников рожать, он на охоту ездить.
– И всё? – продолжала я. – А кроме детей ты с супругом ещё о чём собираешься разговаривать? Общие темы? Интересы? Занятия?
Василиса моргнула мокрыми ресницами.
– Так не положено ж… – прошептала она. – Задача жены – быть *за* мужем. А не вместе с ним.
– Это тебе кто такую глупость сказал? – удивилась я. – Неужели от царевны Лебедь в детстве наслушалась?
Хотя, подумалось мне, судя по характеру Лебедихи, *за мужем* она точно не особо рвалась быть. Наоборот, стремилась к весьма лидерским позициям.
Василиса пожала плечами.
– Мы с маменькой особо не общались, ты ж знаешь. Она как родила меня, так нянькам сдала и кормилицам. Иногда, конечно, захаживала, проверяла. Но мы не были близки, а потом она и вовсе уехала.
Она тяжело вздохнула.
– Так это няньки тебя надоумили? – удивилась я.
И сестрица кивнула.
– А что, разве не так? Покорная жена должна быть покорной…
– Забудь, – прервала я. – Если ты хочешь для себя счастья, то Иван прав. Нельзя просто так выскакивать замуж, только потому что это «замуж». И кроме красоты у тебя наверняка ещё уйма достоинств, за которые тебя стоит полюбить. По-настоящему, а не потому что так нужно на благо престола.
Василиса опять всхлипнула.
– Тебе легко говорить, у тебя вон какое кольцо на пальце теперь есть!
И новые рыданья разверзлись в комнате. Почему-то запахло болотом – видимо, лягушачья натура сестрицы давала такой побочный эффект.
– Еще баба Яга приходила, – продолжала ныть Василиса. – Говорит, проклятье на мне. Представляешь?
Я с ужасом уставилась на сестрицу, Яга была не похожа на ту, кто будет так шутить.
– Что еще за проклятье?
– Венец безбрачия! – воскликнула Василиса. – И снять его может только поцелуй истинной любви! Сговорились они что ли все с этой любовью! УУУУУУУ!!!! Мне что теперь ходить и всех подряд целовать?
Я тяжело вздохнула. Ох, уж удружила Яга, новостью. А я еще ломаю голову, как сестрицу утешить. Венец! Надо же? Может, бабка Вихря в своей манере намекнула Василисе, что не стоит на всех подряд вешаться с замужеством?
– А откуда проклятье она не сказала?
– Говорит, кто-то близкий по крови проклял. И снять может тоже только он или поцелуй. Я даже на тебя грешила. Но
