Яга сказала, чтобы я еще ближе искала, – новые рыдания сотрясли спину сестры.
А я невольно содрогнулась. Уж не привет ли это от Лебедь? Проклясть Василису весьма умно. С целеустремленностью сестры к “замуж невтерпеж” она могла и маму с того света попытаться вернуть. Лишь бы та проклятье сняла.
Такого “счастья” мне точно не надо было. Придется, искать и для Василисы поцелуй истинной любви. И начать хотя бы с того, чтобы вдохновить сестру не отчаиваться.
Мне не хотелось, чтобы сегодня вечером у меня была свадьба, а у Василисы – похороны её личной жизни.
– А тебе Иван нравится? – аккуратно спросила я. – Ещё чем-то кроме внешности?
– Да откуда ж я знаю… – с новой силой зарыдала Василиса. – Мы ж с ним знакомы пару часов суммарно. Наверное, нравится… Он добрый и, кажется, честный.
“Бинго!” Кажется, я нащупала нужные рычаги.
– Так почему ты рыдаешь, дуреха? Вместо того чтобы рыдать, возьми быка за рога. Тьфу, Ивана за… – тут должна была бы быть шутка про двадцать четыре сантиметра золота, но, судя по лицу сестры, она была не настроена на смех. – В оборот! Присядь рядом на пиру. Пообщайся, узнайте друг друга получше. А там, может, и сложится всё.
Я мысленно принесла много жертв Перену в его храме, и кажется начинала понимать батюшку в его стремлении выдать дочь замуж…
– А если нет?
– А если нет, то в мире полно других Иванов. Иногда не сразу, но приходится поискать. Взять хотя бы Водяничку. Она вначале ошиблась: ей казалось, что она влюбилась в Емелю и сбежала с ним. Там тоже нарвалась на проклятье, больше века прожила как гриб на полянке. И только спустя столько времени встретила настоящую любовь – Финиста.
Василиса смахнула слёзы и, выпрямив спину, села рядом.
– Я не хочу ждать сто лет, – твёрдо выдохнула она. – У меня нет столько времени.
– Но у тебя его точно с запасом, – улыбнулась я. – Главное, не потрать его зря.
Василиса задумчиво пожевала губы, отчего они немного распухли и раскраснелись, словно окрашенные рябиной.
– А у Горыныча твоего много красивых подданных? – неожиданно спросила сестра.
И я на мгновение растерялась.
– Понятия не имею, – ответила ей.
Но, судя по решительному лицу Василисы, она уже была готова выяснять этот вопрос сама.
Кажется, на женихов был объявлен сезон охоты.
Глава 30
Зал пылал огненным сиянием миллионов свечей.
Хрустальные люстры, словно вырезанные из ледяных глыб, висели под потолком, как созвездия, спустившиеся на землю. В их гранях преломлялся свет разноцветных свечей: одни горели голубым пламенем, другие мерцали подобно янтарю, третьи – были красными, как ягоды калины. На всю эту разноцветную феерию с удовлетворением поглядывала довольная Яга – именно она с помощью диковинной магии превратила огонь свечей в подобие гирлянды.
Я и Вихрь сидели во главе огромного стола. Наши кресла, сплетённые из оленьих рогов, были обернуты в мягкий серебристый бархат. На этом фоне моё яркое зелёное платье выглядело особенно празднично. Каждый камушек наряда красиво переливался и менял цвет даже от мимолётного движения: от светло-салатового до небесно-изумрудного.
Рядом, держа меня за руку, сидел Вихрь и поглаживал мою ладонь большим пальцем, отчего по коже бежали мурашки. Его камзол в тон моему платью сливался с моим нарядом – и сразу становилось понятно, что мы теперь одно целое. Муж и жена.
Мой взгляд скользнул через зал на другой конец стола, который возглавляли Финист и Водяничка.
На моё удивление, Гриба не была привередливой в выборе наряда для своей свадьбы. Да и времени было немного для организации – но её, как и меня, ничуть не смутил предложенный наряд из закромов Горынычева замка.
Расшитые в голубых тонах наряды Финиста и Водянички, так же как и мои с Вихрем, когда-то принадлежали его родителям.
Молодожёны были счастливы. Финнист подносил ко рту Грибы виноград, и как только ягоды касались её губ, она ловко ловила их зубами и звонко смеялась.
– Возможно, стоило сесть к ним поближе, – улыбнулся Вихрь. – А то мне кажется, мы пропускаем все колкие шутки Водянички.
– По-любому, это очень неприличные шутки, – ответила я, прекрасно понимая, что Вихрь прав.
Надо было сесть поближе, а так теперь между нами раскинулся огромный стол, заставленный манящими яствами: жареные фазаны, пироги с мясом, расстегаи, супы в чашах из тыкв-великанов, диковинные десерты… глаза разбегались от многообразия.
По столу между блюдами радостно прыгал клубок-колобок, напрашиваясь то ли на ругань («Куда по чистым скатертям грязными нитками?»), то ли на музыкальные заказы. Колобок явно возомнил себя главным по развлекательной составляющей – он приставал к гостям и спрашивал, что им включить.
Те слабо понимали, чего от них хочет клубок ниток, и прогоняли его дальше.
Колобок тем временем добрался до Василисы, которая будто невзначай села рядом с Иваном.
– А хотите, включу романтическую музыку? – с ходу выдал он.
– А какая музыка романтическая? – быстро заинтересовалась сестра.
– Смотря в каком жанре, – довольный собой колобок принялся перечислять: – Блюз? Джаз? Рок? Поп?
– Ой, нет, – Василиса даже покраснела. – Не надо нам никаких поп. Давай лучше что-нибудь простое. Про поле, про ягодки. Чтобы душа в пляс пошла!
Колобок на мгновение задумался, а спустя миг выдал:
– Всем девчонкам посвящается! *Ягода-малинка, оп-оп-оп!!!*
Громыхнули заводные басы… и вместе с этим распахнулись двери зала.
От неожиданности я вздрогнула – что уж там, даже колобок умолк.
Грянула гнетущая тишина.
На пороге зала стоял смуглый незнакомец в кислотно-жёлтом кафтане и с огромной коробкой в руках, из-за которой торчала только его макушка.
Из-за спины мужчины неожиданно выглянула ослиная голова в такой же кислотной попоне, только в «шашечку». Послышался цокот копыт…
– Срочный доставка… – выдал мужчина. – Курьерский служб… «Ослюндекс Гоу». Срочный тариф. Сорок пять минут – и торт у вас!
– Какой еще ослюндекс? – переспросила остолбеневшая Гриба.
Мужчина посмотрел на неё мучительно долгим взглядом.
– Доставка принимать будете? Подарок от царя Гвидона на свадьбу для дочь! – ломая слова, выдал он. – Я – Курьер-скороход. На осле через лес, дол, горы ехать! Чтоб успеть! Как шайтан лететь!
Скрипя сапогами, он двинулся вперёд по залу, в то время как его робкий ослик цокал за ним, с вожделением поглядывая на салатные листья в подложках под блюдами.
