уже поздно – деревья расступились, и перед нами возник терем Бабы Яги. Поднимая ворох снега, кони резко затормозили у самых дверей.
Разумеется, никто нас не встречал.
Я только покачала головой. Чего, собственно, я ожидала от Грибы? Она как всегда была в своем репертуаре.
Мы вывалились на поляну перед домом и оглянулись.
Казалось, лес замер – где-то в отдалении ухала сова, из трубы терема валил дым, а рядом со входом была припаркована ступа.
– Ну, хоть хозяйка дома, – покачала головой я, глядя на Водяничку. – Пошли уж, раз приехали.
Я двинулась к двери и постучала. Никто не открыл. Тогда легонько толкнула и дверь со скрипом поддалась.
– Должно быть, она на кухне, – предположила я и двинулась уже знакомым маршрутом.
Гриба шла за мной, рассуждая вслух:
– Вроде бы я тут уже была, но в человечьем виде ходить интереснее. Тогда снизу или с рук Финиста ничего толком не разглядеть было, а тут и трав миллион, и какие-то волшебные порошочки…
Она явно собиралась сунуть нос в одну из шкатуло с неведомой надписью, но я тотчас ее одернула:
– Не смей тут шарить! – пригрозила я, а заодно покосилась на Василису – чтобы и та никуда не влипла.
Но Василиса, к моему удивлению, шла за нами весьма аккуратно, с интересом осматриваясь по сторонам. Ее взгляд скользил по полкам, а губы беззвучно шевелились.
– Не отставай, – попросила я.
Василиса запоздало подняла на меня глаза, словно отвлеклась.
– Да я ничего… просто читаю.
Меня будто оса ужалила. Василиса и читает? Это что на нее нашло?
Но сестра и сама под моим взглядом смутилась, опустив глаза.
– Просто медленно, – оправдалась она. – У меня с грамотой не очень…
– А зачем тогда читаешь? – поинтересовалась Гриба.
– Так интересно стало. Неужели в лесу столько всего разного растет…
Я прищурилась, ни капли не веря в столь внезапный интерес.
– А если серьезно?
Василиса вздохнула.
– Так венец безбрачия надо как-то снимать. Если кто-то на меня такое проклятие наложил, значит, нужно его побороть. Вот думаю, может, стоит научиться ведьмовству. А там, глядишь, и найду, как чары снять.
Хоть она и говорила это со смущением, будто стыдилась своего стремления, но я на миг поверила, что из этого может выйти что-то путное.
– Попроси Ягу, – подсказала я. – У нее ведь дочерей нет, а знаний – вагон и тележка. Думаю, она с тобой поделится.
– А что такое вагон? – переспросила Василиса.
– Лет через две тысячи изобретут, – отшутилась я. – Не обращай внимания.
Добравшись до кухни, мы с удивлением обнаружили, что и тут Яги нет.
– Должно быть, она в бане, – предположила Гриба. – Печь-то топится.
Через минуту мы уже стояли у низенькой двери в парилку и стучали.
– Кого там принесло? – раздался из-за двери голос Яги.
– Это мы! – радостно заголосила Гриба. – Я же кричала вам про девичник!
– Девичник? – удивленно переспросили из-за двери. – Да Перун с вами, входите! Только тихо – ребенка мне напугаете!
Я не успела сообразить, какого еще ребенка, но Гриба уже толкнула дверь. Вместе с хлынувшим наружу паром раздался треск…
В дымке, пока глаза привыкали, медленно проступал силуэт Яги. Как курица-наседка, она склонилась над огромным яйцом, по скорлупе которого уже бежали трещины.
– Тссс… – цыкнула она. – Наклюнулось!
Яйцо дрогнуло. Потом еще раз. И еще!
Раздался громкий треск – и скорлупа развалилась надвое.
Наружу выбралась… избушка. Маленькая, кривенькая, мокрая, местами с мохнатыми бревнами и пока без окон. Зато – на тонких курьих ножках! Она неуверенно попыталась встать, потопталась на месте, чихнула дымом из трубы и робко крякнула.
– Ах ты, цыпленочек! – восхищенно воскликнула Василиса. – Это и есть тот самый избушенок?
– Ну конечно, – ткнула ее локтем Водяничка. – Или, по-твоему, тут ферма избушек? Он, поди, последний на всю Русь!
Яга тем временем подсунула «цыпленку» под клювик лохань с накрошенной зеленью. Тот неуверенно ткнулся носом, а затем принялся клевать.
– Кушай, кушай, – обрадовалась ведьма. – Если аппетит хороший, то и рост будет выдающимся!
– И большой вырастет? – уточнила Василиса.
– Да кто ж его знает, – ухмыльнулась Яга. – Но быстро. Уже к утру будет на улице пастись – в доме его ни одна стена не выдержит. Они ж не по дням, а по часам растут. За весну и лето, если повезет, в два этажа вымахает!
– Выгодная недвижимость, – хихикнула я.
– Но-но-но! – игриво погрозила мне Яга. – Какая еще недвижимость? Очень даже движимость. Без всяких ипотек и материнских капиталов!
Я с подозрением покосилась на бабушку Вихря. Точно ведьма – раз так легко вплетает в речь понятия из моего времени.
– За это надо выпить! – заголосила Водяничка. – И за избушенка, и за девичник! У нас в карете медовухи полно!
Яга только кивнула.
Дальше все пошло как в тумане (возможно, потому что баня у Яги топилась не только березовыми вениками, но и какими-то подозрительными травами, от которых в голове звенело, а в ноги без музыки неслись в пляс).
– Давайте гадать! – закричала в какой-то момент Гриба, вывалив на стол кучу волшебных камушков, костей и одну лягушачью лапку.
Василиса, уже изрядно розовая от медовухи, с ужасом отпрыгнула.
– Не бойся, – хихикнула Водяничка. – Это не твоя родственница! Кидай камни, да потряси хорошенько!
Сестра серьезно сгребла кости и камни (только лапку побрезговала тронуть), бросила их на стол. Они выпали неведомыми символами наверх.
И все, кроме Яги, нависли над гаданием, пытаясь понять, что бы это значило.
Сама же хозяйка, изрядно приняв на грудь, лениво ухмылялась – словно и без гаданий все знала наперед.
– И что это значит? – растерянно спросила сестра у Водянички. – Ты затеяла – ты и объясняй.
Гриба стояла, почесывая затылок, хмурилась, пыхтела… пока не сдалась:
– Ерунду какую-то показывает. Вроде бы вот мужчина, какой-то с тайной… а вроде и нет. Мертвый он, что ли? Или живой? И ты какая-то не такая, как сейчас. Видишь, руну – это знак изменений. В общем, думаю, ты испортила гадание. Надо было лягушачью лапу тоже бросить!
– Ну, это не гадание, а констатация фактов, – фыркнула Яга.
Все обернулись на нее.
– Так будет мужчина? –
