бы просто чудом, если бы ты был другим. Но нам нужен этот Дом, чтобы показать тебе выход.
Он сопротивлялся сладкому приливу ее магии, просачивающейся сквозь тонкий барьер контакта кожи с кожей.
— Почему бы тебе не спросить об этом? Теперь ты часть Дома Эль-Адрель.
— Хорошо. — Она отошла от него. — Я сделаю это. — Медленно повернувшись вокруг себя, она протянула руки в знак мольбы. — Дом, я самый новый член твоей семьи и еще не очень хорошо тебя знаю, но нам нужна твоя помощь. Твой отпрыск, Джадрен, страдал здесь и должен уйти. Я должна отправиться с ним, чтобы позаботиться о нем. Но, если ты отпустишь нас сейчас, я обещаю, что мы вернемся.
Джадрен схватил ее за руку.
— Что ты говоришь? — прошипел он.
Она вырвала свою руку из его хватки.
— В Домах надо жить и любить их. Конечно, он хочет, чтобы люди оставались. Но если мы уйдем, он захочет, чтобы мы вернулись. Я позабочусь об этом, — пообещала она.
— Это ужасная идея, которая приведет только к неприятностям, — мрачно предсказал Джадрен.
Селия бросила на него нетерпеливый взгляд.
— Большие неприятности, чем те, в которых мы уже оказались? Нет, — ответила она за него. — Мы договорились? — спросила она в пустоту.
Статуя Элизабетты ухмыльнулась. В постаменте под ней появилась дверь.
Она была небольшой, высотой с ребенка, в раму которой были вставлены серебряные треугольники, похожие на стилизованные наконечники стрел, направленные по краям внутрь, как будто ему нужны были дополнительные подсказки.
— Вот видишь, — сказал он Селии, указывая на миниатюрный портал. — Просите, и вы получите, больше или меньше. В данном случае — гораздо меньше.
— Почему дверь такая маленькая? — спросила Селия.
— Дом любит развлекаться за наш счет.
Она рассмеялась. Когда он бросил на нее мрачный взгляд, она вздрогнула.
— Серьезно?
Он наклонился, чтобы осмотреть дверь. Попробовал ручку. Она, конечно же, была заперта. И не на иблисский замок, а старинным латунным механизмом. Неужели всегда нужно что-то проверять? Над ним захихикала статуя.
— Ты даже представить себе не можешь.
— Я не могу решить, то ли ненавижу, когда ты так говоришь, или мне это начинает нравиться.
Он решил, что хорошего ответа на этот вопрос не существует.
— Мне нужно сделать ключ, а значит, мне нужна твоя магия. — С довольной улыбкой она протянула руку. — Положи ее мне на плечо, — приказал он. Он не собирался прикасаться к ней больше, чем это было необходимо.
Она нетерпеливо вздохнула, но подчинилась. Собравшись с духом, он потянулся к ее магии, пытаясь притвориться, что не так уж она и вкусна, что не вызывает у него привыкания, что он не испытывает сильной необходимости в ней. Однако ее чарующий аромат лунной воды сильно подействовал на него. Инстинктивная способность к исцелению, которая, казалось, навсегда осталась за пределами его сознательного контроля, как любила напоминать ему мать, с жадностью впитывала ее. Он не осознавал, насколько сильной была его боль, пока она не ослабла. Даже следующий задыхающийся вздох не был таким хриплым.
— Хватит. Отпусти.
— Джадрен. — Она произнесла его имя с нежным терпением, которого он не заслуживал. — Тебе нужно больше. Может, я и дилетант, но даже я это чувствую.
— Неверно, куколка, — ответил он, бесцеремонно сбросив ее руку со своего плеча. — Тебя стремительно запустили в профессиональную лигу, что также означает, что ты должна делать то, что тебе говорят. А теперь помолчи и дай мне поработать.
— Забавно. Такое ощущение, что мы уже говорили об этом раньше.
— Да… Я думаю, сколько раз мне придется повторить, чтобы донести урок до твоей тупой головы. — Он почти почувствовал, как она закатила глаза, но больше ничего не сказала. Он достал из одного из карманов пиджака тонкий короткий металлический стержень, радуясь, что на всякий случай переложил инструменты в свою парадную одежду.
Положив палец на замок под латунной дверной ручкой, он сосредоточился на металлическом стержне в своей руке, накладывая на него магию. Почувствовав, как заклинание подействовало, он вставил штифт в прорезь, задержал дыхание и повернул его. Замок щелкнул, дверь распахнулась, и дом окатил его волной одобрения. Дрянь.
К сожалению, распахнутая внутрь дверь открывала проход высотой по колено. Придется ползти, как в том ящике, с которым Селия не справилась. Конечно.
— Хорошая и плохая новость, — сказал он ей.
— Не удалось ее открыть?
— Она открыта. Это хорошая новость. Плохая новость заключается в том, что тебе не понравится то, что находится по другую сторону.
— Опять катакомбы? Я же говорила, что трупы меня не беспокоят.
Если бы только. Он обернулся и увидел, как она озабоченно хмурится. Ему никогда не понять, как она остается такой очаровательной даже в этом беспорядке и в таких тяжелых обстоятельствах. Спутанные локоны обвивали ее лицо, искушая его убрать их назад. Тонкое черное платье низко облегало ее грудь, открывая слишком многое, напоминая ему об атласной тяжести ее груди в его ладони, о том, как твердел ее сосок, желая его. Он решительно отвел глаза и встретил ее серьезный взгляд.
— Здесь темно и тесно, — мягко сказал он ей. — Нам придется ползти.
Закрыв на мгновение глаза, она опустила подбородок в знак признательности.
— Я понимаю. — Снова открыв глаза, она пристально посмотрела на него. — Я смогу это сделать.
— Вот это моя девочка. — Рискнув прикоснуться, он потрепал ее по подбородку, надеясь, что это будет похоже на то, как старший ведет себя с ребенком. Ничего подобного. — Ведешь или следуешь?
— Я поведу. Так ты сможешь убедиться, что я продолжаю двигаться.
В знак молчаливого согласия он поставил сумку с припасами в дверной проем.
— Толкай это впереди себя. Так ты поймешь, если впереди будет обрыв или какое-то препятствие, которое ты не успеешь заметить.
Она слегка побледнела.
— Это возможно?
— Дом любит испытывать людей, помнишь? Видимо, сейчас твоя очередь. Так что да, это не будет однозначным решением. Просто помни, что, хотя Дом не обязательно на нашей стороне, он также не против нас.
Она моргнула, осмысливая сказанное.
— Я начинаю понимать, почему ты так испорчен. Ведь ты вырос здесь.
Как ни странно, он едва не улыбнулся. Он никогда не ожидал, что кто-то сможет узнать о нем так много, и уж точно не на собственном опыте.
— Я бы сказал, что ты понятия не имеешь, но, как ты сама заметила, ты явно догадываешься.
— Наконец-то я преодолела роковую фразу. — Она протиснулась мимо него, гибкая и шелковистая, затем, не останавливаясь, встала на колени и пролезла внутрь, решительно толкнув перед собой сумку. — Я держу глаза закрытыми, — приглушенным голосом отозвалась она. Может, если я этого не
