кружево обнимало меня, словно вторая кожа, и лишь у самых щиколоток слегка расходилось мягкими волнами широкой юбки.
Лиф был искусно расшит драгоценными камнями, которые сверкали в лучах солнца, как россыпь утренней росы. На руках — белоснежные свадебные перчатки до самых локтей, а волосы изящно убраны в высокую прическу.
Я чувствовала его жар, его внутреннее напряжение, видела, как он то и дело бросает короткие, полные собственнической нежности взгляды на Эрэйна, державшего нашу дочь, и на наших сыновей. Мальчики стояли тут же, вытянувшись по струнке, гордые за отца и за нашу семью, и открыто, счастливо улыбались.
У самого алтаря, выточенного из цельной плиты черного вулканического камня, стояла Виола, мать Эрэйна. Маленькая, хрупкая, со светлыми волосами, которые ласково перебирал ветер. В её руках поблескивал ритуальный кинжал — тот самый, что должен был навсегда запечатать наш истинный союз.
Мы подошли к алтарю. Рейгард повернулся ко мне и больше не сводил с меня горящих желтых глаз.
— Этот Храм помнит тех, кто выбирал вопреки всему, — мягкий, певучий голос Виолы поплыл над руинами. — Он видел так много разрушений и так много возрождений. Готовы ли вы перед лицом древней магии заключить нерушимый союз душ?
— Да, — голос Рейгарда прозвучал твердо, как скала.
Он взял кинжал первым. Я видела, как напряглись стальные мышцы на его руках, когда острое лезвие коснулось кожи. Тёмная капля драконьей крови упала на черный камень алтаря, заставив его чуть слышно гудеть.
Потом была моя очередь.
Рейгард сам бережно перехватил мою ладонь. Легкий порез, мгновенная вспышка боли — и вот наши израненные ладони крепко соединились над алтарём.
Кровь смешалась, становясь единым целым, и в этот миг мир вокруг нас словно замер. Воздух вздрогнул от всплеска чистой магии. Я тихо ахнула, почувствовав, как по руке от запястья вверх поползло живое, пульсирующее тепло.
— Смотри, Бель... — хрипло выдохнул Рейгард, опуская взгляд на мою руку.
По моей светлой коже, прямо на глазах, расцветала вересковая ветвь. Тонкая, изящная магическая вязь с крошечными листьями обвивала предплечье, а у самого сгиба локтя раскрывались три крупных прекрасных бутона. Они то прятались, то мягко сияли золотом. Наши дети. Наша гордость. Я посмотрела на широкое запястье Рейгарда — там пульсировал точно такой же рисунок, только чуть темнее и массивнее до самого предплечья.
Рейгард медленно опустился на одно колено прямо там, на древних плитах, усыпанных лепестками. Он взял мою руку в свои огромные ладони и благоговейно прижался лбом к моим пальцам.
— Ты — моё сердце, Аннабель, — прошептал он так истово, словно произносил молитву. — Моя душа. Моя жизнь.
А потом он надел на мой палец тяжелое обручальное кольцо.
Я засмеялась сквозь хлынувшие светлые слезы, потянула его вверх за лацканы кителя, заставляя подняться.
— А ты моё сердце, Рей, — выдохнула я, крепко прижимаясь к его широкой груди.
Эрэйн подошел к нам, всё так же бережно неся детей. Он передал нашу дочь Рейгарду, и я снова увидела, как железный генерал Вересковых долин, не знающий пощады в бою, принял этот крошечный сверток с таким священным трепетом, будто боялся сломать.
Мелисса проснулась. Её ясные янтарные глазки, точная копия отцовских, сфокусировались на суровом лице генерала, и маленькая ручонка мгновенно вцепилась в его палец. Сыновья подошли ближе и обняли меня с двух сторон. А Рей свободной рукой с гордостью потрепал обоих по вихрастым макушкам.
Ассоль подошла с другой стороны, качая свою малышку, и мы стояли там все вместе, среди древних руин, залитых теплым золотым светом заходящего солнца. Древние камни молчаливо благословили нас.
— Домой? — спросила я, заглядывая в любимые желтые глаза мужа.
— Домой, — ответил он, притягивая меня к себе одной рукой и надежно прижимая дочь другой. — Теперь только домой.
— То есть грандиозного праздника с танцами не будет, генерал? — тут же с наигранным разочарованием уточнил император.
Ассоль укоризненно посмотрела на супруга, и мы все дружно рассмеялись.
— Между прочим, устраивать личную жизнь подданных — это вам не мечом махать. Столько нюансов приходится учитывать! — проворчал Эрэйн, хотя в его глазах плясали озорные искорки. — И сколько ещё предстоит мне дел... Но сегодня я требую праздника!
— Тогда не будем лишать нашего дорогого императора такой возможности, — усмехнулся Рейгард.
Он обнял меня за талию, собственнически притягивая к своему боку, и я почувствовала, как по моей коже, прямо под кружевом перчатки, разливается ответное тепло нашей общей метки.
Рейгард чуть наклонился ко мне, касаясь губами моего виска, и его горячее дыхание обожгло кожу.
Я прикрыла глаза, слушая ровный стук его сердца и смех наших детей.
Больше не было ни страха, ни холода, только любовь и тепло. Генерал драконов, когда-то оставивший меня разрушенной, сам по кусочкам собрал мою душу и отдал взамен свою.
