этого дела.
— Все в порядке? — подталкивает меня Марлоу. Я киваю, хотя это не так. Если Джакс не поедет в Кратос, придется ехать мне. Если Ли заговорит с отцом, он обязательно напомнит ей, что это я спас её в ту ночь, когда погибли её отец и брат. Пожалуй, мне стоит сказать ей об этом самому и заранее, но о таких вещах не заикаются между делом. Проклятье. Она будет в ярости, что я молчал так долго. — Просто Джакс пишет, что не сможет поехать в Кратос.
— А что в Кратосе? — спрашивает она, и в её голосе звучит тревога.
— Ли пригласили осмотреть тюрьму в качестве гостьи надзирателя Грея.
Марлоу склоняет голову набок.
— И ты едешь с ней?
Я пожимаю плечами.
— Пока она не найдет письма, я следую за ней повсюду.
Хотя после прошлой ночи я скорее съем дохлую ворону, чем отпущу её в тюрьму наедине с Беннеттом. С этим парнем что-то не так. Есть настойчивость, а есть отчаяние.
— Понятно. Значит, зацепка с «Эос» оказалась пустышкой, или это они навели вас на Кратос?
Я вспоминаю, как «Эос» шантажировали Ли тем видео. Марлоу и так в бешенстве. Мне не стоит подливать масла в огонь, рассказывая, что где-то гуляет запись, на которой я призываю демонов.
— Что-то вроде того.
— Собираешься повидаться с Мораном, пока будете там?
При упоминании его имени в моем горле рождается глухое рычание.
— Я бы вообще туда не совался, но Ли идет по следу писем.
Марлоу цокает языком.
— Ладно, но я бы советовала не афишировать этот визит. Судьям не стоит напоминать, чей ты сын, теперь, когда начались испытания.
— Обещаю, я не позволю этому помешать моей победе.
Она проводит рукой по своим коротко стриженным волосам.
— Рада это слышать. Я начала беспокоиться, что титул Домны перестал быть для тебя приоритетом.
Черт. Я знаю, что был рассеян, но я хочу этого больше всего на свете.
— Ничего не изменилось. Скоро письма будут у нас, и я смогу сосредоточиться на победе в соревновании.
— Хорошо. А теперь иди и впечатли Совет на интервью. Помни, о чем мы говорили. Улыбайся.
Я колеблюсь.
— Гм, мне сначала нужна ваша помощь кое в чем, — я смотрю на косметику, которую всё еще сжимаю в руке. — Можете нанести это на меня?
Марлоу свирепеет.
— Давай сюда.
Глава 38
ЛИ
Надзиратель Грей шествует по коридорам тюрьмы Кратос, напоминающим внутренности корабельного корпуса, заложив руки за спину. С Самайна прошло уже несколько дней, и мы с Беннеттом послушно киваем, пока его дед извергает факт за фактом о том, как безупречно работает это закрытое учреждение. Еще бы. Мы находимся на глубине многих миль под толщей волн.
— Вы, должно быть, читали в «Имперском вестнике», что уровень рецидивизма в Кратосе — лучший в стране, — надзиратель Грей выпячивает грудь. — Тюрьма Аврора удерживала этот титул четыреста лет, до недавнего времени.
— Да, я читала об этом, — лгу я. — Это впечатляющее достижение.
— Весьма, Ваше Высочество.
Ступни ноют в туфлях на высоких каблуках. Мы осмотрели все общие помещения: столовые, комнаты для молитв, залы отдыха и модернизированные рабочие зоны, но так и не увидели единственное место, которое мне нужно — камеры заключенных. Я планировала как бы невзначай заявить о своем желании поговорить с Мораном Данном, когда мы окажемся там, но надзиратель, похоже, намеренно обходит эту зону стороной.
— Уверен, вам интересно, почему давление моря не разбивает оконные стекла, — надзиратель Грей смеется, будто посвящен в некую тайну. — Это не магия, а наука. Стекла толщиной в 16 мм…
— Прошу прощения, надзиратель Грей, — перебиваю я. — Мы осмотрели объект почти целиком, но есть ли причина, по которой вы не показали нам блоки с заключенными?
Губы надзирателя под усами плотно сжимаются.
— Это не входит в сегодняшнюю экскурсию.
— Почему же? — внутри всё сжимается. Ведь я здесь именно ради этого.
— Потому что это самые обычные камеры, но ведьмы, содержащиеся в них, опасны.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не стиснуть зубы.
— Я понимаю, но в чем опасность, если они за решеткой?
Надзиратель Грей неловко смеется. Беннетт скрещивает руки на груди. Они обмениваются взглядами, и у меня возникает чувство, что сейчас меня попытаются деликатно «отшить».
— Ли, — начинает Беннетт, — я думаю, нам лучше…
— Сэр, я хочу увидеть камеры. Конкретно ту, что принадлежит Морану Данну.
Торчащие уши надзирателя розовеют.
— Морана? Зачем?
Взгляд Беннетта проходит мимо меня и замирает на Уайлдере. Но Уайлдер здесь ни при чем. Он не пойдет со мной на разговор с Мораном. К счастью, Уайлдер сохраняет бесстрастное выражение лица охранника, чья единственная цель — обеспечивать мою безопасность, хотя я знаю, что его убивает само присутствие здесь. Он надеялся отправить вместо себя Джексона.
— Да, Ли, зачем тебе видеть его? — голос Беннетта эхом разносится по коридору из сплава.
— У меня есть пара вопросов к Морану о моем отце, — отвечаю я. Это лучшее прикрытие, которое я смогла придумать.
Беннетт качает головой, и я сверлю его яростным взглядом. Ему нужно перестать путаться у меня под ногами.
— Ли, это плохая идея.
— Это всего лишь разговор, Беннетт.
— Разговор, который я не могу позволить, — прерывает меня надзиратель Грей. От его скрежещущего тона волоски на моем затылке встают дыбом.
— Почему? — спрашиваю я.
— Потому что Морану Данну не разрешены посетители. По крайней мере, не из числа кровных родственников, — его взгляд перескакивает на Уайлдера, а затем возвращается ко мне. — Прошу прощения, Ваше Высочество, таков приказ Совета.
Глядя через плечо надзирателя, я вижу охранников в матросской форме и фуражках, которые наблюдают за нашей беседой, словно за шоу в прайм-тайм. Второго шанса пригласить меня сюда не будет, по крайней мере, в ближайшее время. До полнолуния три дня. Мне нужны письма.
— Я настаиваю, чтобы вы сделали исключение.
Надзиратель напрягается.
— Почему бы вам не изложить свои вопросы на бумаге, а я позабочусь о том, чтобы Моран Данн их получил?
Я морщу нос. Мне нужно поговорить с Мораном лицом к лицу. Я оглядываюсь на Уайлдера; его пальцы сжимаются, будто он знает, о чем я думаю. У меня щемит сердце.
— Спасибо за предложение, надзиратель, но в этом нет необходимости. Мой охранник, сын Морана Данна, будет сопровождать меня, — произношу я, выпрямляясь.
Уайлдер выглядит так, будто готов крушить государственную собственность. Его сжатые кулаки подрагивают. Я знаю, что поступаю несправедливо, но будь он на моем месте, он сделал бы то же самое. К тому же, ему всё равно придется рано или поздно встретиться с отцом.
