подвала. Ему там наверняка бы понравилось еще меньше, но, может я ошибаюсь и в компании начальника изолятора ему было бы вполне комфортно?
Откинув от себя эти жестокие фантазии и то, как душа искренне радовалась подобной идее, я опустила чашку на стеклянный столик. Посмотрела на гостя.
— Рада, что вам нравится, ведь наш клан всегда рад гостям, но боюсь, глава поприветствовать не может. У него есть некоторые сложности с тем, чтобы радоваться приходу важных гостей.
Мужчина усмехнулся. Отставил свой чай в сторону. Всё же я была абсолютно права, сравнивая его с вороном. Черные угольные глаза казались нарисованными, пустыми бездонными дырами. Лицо бледное и ровное, без единой живой эмоции или морщинки.
Он был неестественно высоким. Широкоплечим, но болезненно худым. Под дорогой тканью не бугрились литые мышцы, к которым я привыкла рядом с Каином. Строгий костюм лишь подчеркивал мертвенную бледность кожи. Даже ногти на длинных паучьих пальцах отливали белизной. В нем словно вообще не было крови.
Сама смерть пришла в наш дом. Уселась напротив и смотрела мне прямо в душу в попытке начать разговор.
— Вы весьма интересная омега, знаете? Встретить альфу, будучи свободной, с запахом другого мужчины. Край бестактности, вы не находите? — сложив длинные пальцы в замок, он расслабленно откинулся на спинку мягкого кресла.
— Явиться в дом к помолвленной омеге, имеющей истинную пару, без предупреждения, еще и на ночь глядя. Вот что, на мой взгляд, бестактно.
— Юна, вы доминантная омега, и наличие истинной пары для вас, скажем так, условное. Вы не можете принадлежать кому-то одному. — Мужчина смотрел пронзительно, вызывая во мне обжигающую волну злости.
— Ого, не знала, что у вас такие обширные знания в этой области. Особенно в том, кто, кому и что должен. — Сцепив зубы, я снова взяла чашку.
На дне плескались остатки чая. Жаль. Если швырнуть эту чашку ему прямо в лицо, ущерба окажется недостаточно для того, чтобы я успокоилась. Придется допить.
— Я альфа, и, естественно, мне лучше знать, как должна жить омега. Вы ведь слабы от природы и нуждаетесь в защите. Которую я готов вам обеспечить. — Ухмыльнувшись, стервятник слегка вздернул острый подбородок.
Свет от пламени камина на мгновение отразился в черной пустоте его глаз. Если бы я не куталась в кофту с запахом Каина, вероятность моего срыва взлетела бы до небес. Понимание, что мы с этим уродом находились по разные стороны, мироздания раздражало.
Сквозь его предрассудки четко проступала омерзительная суть. Омега для него являлась обычным инкубатором и бесправным предметом мебели, а не самостоятельной личностью. По праву сильного он считал себя вправе решать мою судьбу. Хотя, я была ему чужим человеком.
— Интересные у вас мечты, Теодор. В вашей защите я не нуждаюсь, поверьте. Мой альфа способен меня защитить. — Натянув на лицо фальшивую улыбку, я протянула пустую посуду Саяну.
Тот молча принял её, тут же передавая застывшей Рианне. От вида того, как сильный альфа прислуживает омеге, глаза главы города презрительно сузились. Он скривился. Перевел на меня цепкий взгляд, буквально выплевывая слова:
— Да, я наслышан о методах защиты Каина Деза. Перебить всю верхушку, защищающую и обеспечивающую город, это вы называете защитой? Таких нужно отстреливать как бешеных псов и не давать им размножаться. У вас ведь сын от него? Я бы настоял на том, чтобы мальчика проверили специалисты на отклонения психического характера. Такие гены...
Сжав подлокотники кресла до хруста в пальцах, я впилась ненавидящим взглядом в сидящего напротив ублюдка. Кожа заныла от боли, но это помогало не сорваться.
Каждое его слово пропаливало мозг раскаленным железом, выводя из себя до такой степени, что состояние первобытного бешенства накрывало с головой. В груди полыхало.
Этот… смеет говорить о расстреле моего мужа? Моего альфы, который выбил свободу для бесправных омег? Того, кто сделал для обделенных больше, чем вся эта прогнившая система вместе взятая?
Каин продвинул фонд и помогал не имеющим истинных получить ребенка. Он никогда не считал омег умственно отсталыми инвалидами, недостойными права выбора.
Этот подонок намекает на безумие моего ребенка. Но настоящий, неизлечимый псих сидел прямо передо мной. Это его нужно отправить к специалисту, ведь тут уже спасать нечего.
— Вот как. А у вас есть омега или, может быть, дети? — Холодно спросила.
— У меня три наложницы, но детей, к сожалению, пока нет. — Мужчина самодовольно ухмылялся, не чувствуя подвоха.
— Несчастные души. Я помолюсь за то, чтобы они нашли себе достойного мужчину, способного подарить им счастье материнства. — Темное удовольствие разлилось по венам, когда маска высокомерия начала сползать с его бледного лица.
— Вы намекаете, что я не способен… — глухо прорычал он.
— Я вам не гадалка и не психолог, чтобы сейчас успокаивать ваш плачевный опыт в попытке завести семью и предсказывать ваш будущий успех, если вы заведете пару-тройку наложниц. — Забрав новую чашку у Саяна, я сделала крошечный глоток. — Не понимаю, с чего вдруг вы пришли ко мне и завели подобный разговор. Но я обязательно попрошу охрану проверить периметр на наличие случайной таблички психологической помощи для альф.
— Таких, как вы, отлично воспитывают альфы, чтобы язык укоротить. Как шелковая ходить будешь после пары-тройки уроков. — Ворон зло оскалился. Мои слова явно задели его крошечное эго.
— Мой альфа мог бы уделять больше времени моему воспитанию, чтобы я была шелковая. Да и мой язык ему очень даже нравится. — Мечтательно улыбнувшись, я отпила успокаивающий сбор, заботливо заваренный для меня Аланом.
— Вы совершенно бесстыдны! — воскликнул глава города.
Впервые на его мертвом лице проступила кровь. На щеках загорелся болезненный румянец. Он вел беседы как закостенелый праведник. Наличие трех наложниц при таких взглядах казалось мне лицемерным.
— Видимо, три месяца слишком большой срок для счастливо влюбленных альфы и омеги в самом расцвете сил. Мне просто уроков не хватает, будьте снисходительнее.
Пожав плечами, я внезапно заметила изменения. Черные глаза гостя медленно скользнули по моим ногам. Буквально вцепились в оголенную полоску кожи между носком и джинсами. Его румянец вспыхнул еще ярче.
Мой желудок скрутило спазмом тошнотворного предчувствия. Я моментально подобралась. Плохой знак. Очень плохой.
— Вы так привязаны к своему альфе. — Хриплый голос резанул слух, пока Нагро жадно вглядывался в мое лицо и широкий ворот кофты.
— Конечно, я люблю его. — Напряжение сковало мышцы. Я совершенно не понимала его реакций и причин столь быстрой смены поведения.
— Тогда я готов его отпустить. — Ослабив узел галстука, он перевел взгляд с моей шеи на глаза. — При одном условии.
— Каком? — прошептала, чувствуя, как по позвоночнику скользнул ледяной холодок, поднимая волоски
