обвила руками его шею и поцеловала в ответ. Каждый поцелуй с Греем превращал меня изнутри в расплавленный металл и зажигал в груди что-то опасное. Лишь когда мы отстранились, тяжело дыша, и его лоб коснулся моего, я начала думать.
Грей открыл глаза, и они были полностью чёрными.
— Квентин.
Его голос был низким и хриплым, и я поняла, что совершила ошибку.
Я мягко оттолкнулась от него и покачала головой.
— Прости, — сказал он, выглядя измученным.
— Всё нормально. Просто это не должно повториться, — запинаясь, произнесла я, пытаясь привести мысли в порядок. — Мне нужно пойти и подготовить всё.
Поспешно выйдя из комнаты, я почувствовала, как сердце опускается от тишины, последовавшей за мной.
Почему я не могла держаться от него подальше? Не потому, что не пыталась — пыталась. Но когда я пыталась, было так больно. Когда мы не разговаривали, казалось, будто чего-то не хватает.
Он раздражал меня. Его отношение к жизни выводило из себя, и всё же он умел слушать, был беспощадно честен, и я это ценила.
Но даже несмотря на то, что мы были друзьями и это притупляло боль, внутри я жаждала большего.
У меня не было права ревновать, когда он целовал другую женщину, но было бы легче, если бы мне не приходилось видеть это собственными глазами. Я хотела, чтобы это была я, но это была плохая идея. Слишком опасно, и я не хотела, чтобы Грея наказали, чтобы его убили только потому, что мы не смогли удержать себя в штанах.
Но больше всего во всей этой ситуации пугало то, что это начинало ощущаться как нечто большее, чем просто секс.
Это начинало ощущаться как нечто гораздо более сложное.
— Тебе нужна помощь?
Она вздрогнула, всё ещё не привыкнув к тому, как бесшумно я двигаюсь. Слишком погружённая в собственный клубок мыслей.
Я прислонился к двери её спальни, только что закончив смену в «Мёрфи». Было поздно, и Квентин стояла у своей кровати, на которой лежал чемодан — открытый и уже наполовину заполненный.
— Всё в порядке, спасибо. Почти закончила, — ответила она, подходя к комоду и вытаскивая оттуда пижаму.
— Квентин, насчёт той недели…
— Мм? — Она продолжала стоять ко мне спиной.
Войдя в комнату, я взял её за бёдра и развернул лицом к себе. Под моими руками она нервно задрожала.
— Прости, — сказал я без предисловий. — Я перешёл границу, и не должен был этого делать.
С тех пор как мы неожиданно поцеловались, между нами всё изменилось. Очередной раунд взаимного избегания — без скрытой злости. Квен не смотрела на меня. Она исчезала в ту же секунду, как я входил в комнату, запираясь наверху. Меня сводило с ума то, что она снова ускользнула у меня из рук.
Она покачала головой, не отрывая взгляда от пола.
— Пожалуйста, Скотт, — сказал я, приподнимая её подбородок, чтобы она посмотрела на меня. Боль в груди ослабла, когда наши взгляды встретились. — Этого больше не повторится.
Наступила пауза.
— Только если ты сама этого не захочешь.
Уголки её губ дрогнули в улыбке, и она шлёпнула меня по груди. Я рассмеялся и притянул её к себе. Её тело прижалось к моему, и я глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом мёда и апельсина. Она крепко обняла меня, и я растворился в покое, который приносил этот простой жест.
Когда мы отстранились друг от друга, я пожалел, что отпустил её. Оставшееся между нами холодное пространство ощущалось слишком отчётливо. Требовало слишком много внимания, чтобы его можно было просто игнорировать, но я не мог удержать её рядом с собой, как бы сильно ни хотел.
— Я могу отвезти тебя в аэропорт, если хочешь, — предложил я. — Могу сразу доставить тебя в отель.
— Мэтью меня отвезёт.
— Конечно. — Я провёл рукой по волосам, растрепав аккуратную причёску. — Тогда дам тебе закончить сборы и немного отдохнуть.
Я направился к двери и, уже у порога, оглянулся через плечо.
— Я буду скучать по тебе, Скотт.
Когда она ничего не ответила, я вышел из комнаты. На полпути по коридору я услышал тихий шёпот.
— Я тоже буду скучать по тебе, Грей.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Эрик, входя на кухню дома своего хозяина.
Я сидел в темноте, потягивая виски в предрассветные часы. Тусклый свет луны пробивался через окно и оставлял на плитке пятно света.
— Я больше не мог находиться в доме один, — объяснил я.
— Что?
— Скотт. Она уехала на свою конференцию два дня назад. В доме слишком тихо. Я не могу там оставаться.
Эрик кивнул, и я налил ещё один стакан, подтолкнув его к нему.
— Грей, тебе больно? — внезапно спросил он.
Я осушил свой стакан и покачал головой.
— Нет.
— Я чувствую…
— У меня здесь какая-то странная боль.
Я жестом указал на грудь. Эрик побледнел. Я мог не хотеть признавать это, но мы оба знали — дело не в медицине. Если бы это было так, Ария уже была бы здесь в одно мгновение. Это была боль, которую мог уловить только Эрик.
Это была сердечная боль.
— Грей, пожалуйста, позволь мне прочитать тебя, — умолял он в темноте.
Я сопротивлялся этому неделями, но устал. Впервые за всё своё существование я был измотан, и мне нужно было, чтобы он сказал мне то, что я и так знал: что я облажался и влюбился в женщину, в которую не должен был.
Это пройдёт. Сердца заживают — нужно лишь время. Мы забудем друг о друге и продолжим жить своей жизнью, когда проект будет завершён.
Эта мысль заставила ноющую боль превратиться в жгучую, и я поморщился.
Эрик выглядел удивлённым, когда я кивнул, наконец уступив его просьбе.
Прочитать другого Бога — просьба не из простых. Мы знали всё, что касалось наших обязанностей, кроме того, что касалось друг друга. Мы могли что-то чувствовать, но никогда не видели полной картины.
Я протянул к Эрику обе руки, и он глубоко вдохнул, прежде чем взять их. Красный цвет его ауры стремительно закружился вверх по моим рукам, и меня накрыла ошеломляющая волна эмоций.
Всё стало кристально ясным перед моими глазами — бесчисленные воспоминания о Квентин за последние несколько месяцев, и Эрик стал свидетелем лишь части из них.
Я увидел её в тот момент, когда меня впервые протащили через комплекс. У неё были большие карие глаза, в которых не было страха, и меня сразу заинтересовала эта женщина, не отводившая
