хотел, чтобы она влюбилась в меня, и только тогда, и ни секундой раньше, я рассказал бы ей о нашей связи. А может, и не рассказал бы. Какой смысл ввергать её разум в тот же хаос, что и мой? Я и сам до конца этого не понимал. Только Эрик по-настоящему знал всю глубину происходящего — и он это подтвердил.
Я позволил своей ауре перенести меня туда, где находилась она. Я оказался в тихом углу отеля, где стояли таблички с указателями, что происходит в каждом зале, но мне не нужны были направления. Я чувствовал её в этом здании и последовал за своим инстинктом.
Зал был заставлен рядами стульев, и я занял место в самом конце. На сцене впереди возвышался большой проекционный экран, на котором уже был показан первый слайд презентации Квен. Её объявили, и она вышла на сцену, а я тяжело сглотнул.
Я держал себя в руках рядом с ней. Делал всё, о чём она просила, и старался быть хорошим другом, не считая одной единственной ошибки. Но теперь, зная, что она моя, что часть моей души живёт в ней, всё стало намного сложнее. Я глубоко вдохнул и внимательно наблюдал за ней, сжимая подлокотники кресла так сильно, что костяшки побелели.
— Добрый день, уважаемые коллеги. Меня зовут доктор Квентин Скотт, и сегодня я расскажу вам о программировании развития плода и влиянии гормонального дисбаланса во время беременности.
Она не дрогнула. На протяжении тридцати минут Квентин уверенно двигалась по сцене, переключала слайды и объясняла результаты своего исследования. Она справлялась со всем так, словно занималась этим всю свою жизнь.
Часть её души жила во мне, и я чувствовал себя счастливчиком. Счастливчиком оттого, что такая уверенная и невероятная женщина была создана для меня.
— Благодарю вас за внимание к моему докладу. С удовольствием отвечу на ваши вопросы.
В воздух взметнулся лес рук, и следующие пятнадцать минут она отвечала на вопросы аудитории. Пару раз она слегка покраснела, когда не знала ответа, но сохранила самообладание. Председатель объявил окончание сессии, и Квентин позволили покинуть сцену.
В зале зашумели — люди поднимались со своих мест и расходились, чтобы пообщаться друг с другом. Я пробирался сквозь толпу и увидел Квентин, окружённую небольшой группой людей. Я держался на расстоянии. Как бы сильно мне ни хотелось подойти к ней, она работала. Для меня это могло ничего не значить, но для неё это значило всё — и она бы не простила меня, если бы я вмешался.
Я услышал её смех, и на моём лице появилась улыбка. Этот звук — искренний, свободный — стал одним из моих любимых. Музыка, ноты которой знала только она.
Толпа постепенно редела, но один пожилой мужчина оставался рядом. Его рука лежала у неё на пояснице, а она улыбалась ему снизу вверх. Я подошёл ближе и прочистил горло, желая прервать эту слишком уютную сцену.
— Грей? Что ты здесь делаешь? — спросила она.
В её голосе не было упрёка — только удивление и радость от встречи. Квентин отступила от мужчины, достаточно взрослого, чтобы быть её отцом, и обняла меня.
— Грей, — сказала она. — Это мой бывший научный руководитель, профессор Дилан Уоттс. Дилан, это мой друг и коллега, Грейсон.
Дилан Уоттс протянул мне руку, и я пожал её, сжав сильнее, чем следовало.
— Рад познакомиться, — сказал он.
Я отпустил его руку, и Дилан сообщил Квен, что увидится с ней за ужином, после чего поцеловал её в щёку. Мне потребовалось всё самообладание, чтобы не разнести весь зал к чёртовой матери.
Любая злость исчезла, когда она повернула ко мне свою улыбку.
— Что ты здесь делаешь?
Она всё ещё находилась на эмоциональном подъёме после своего выступления. Иг бы с удовольствием прочитал её сейчас и почувствовал, насколько она благодарна за эту возможность.
— Ты ведь не думала, что я это пропущу? — спросил я спокойно.
— Ты видел?
— Очень впечатляюще, Скотт.
— Я не выглядела глупо?
— Ни в малейшей степени.
Она шумно выдохнула.
— Наверное, мне стоит оставить тебя работать, — сказал я.
Я увидел её. Этого было достаточно. Всё, что нужно было моей душе, чтобы успокоиться. Интересно, действительно ли она чувствовала всё так же, как и я.
— Ох, — сказала Квен, прикусив нижнюю губу. — Ну, сегодняшние сессии закончены. И…
— Да?
— Сегодня вечером будет ужин конференции…
— Значит, ты занята.
— Там будут… семьи. Люди приводят своих… Это не только участники конференции.
Она начала путаться. Та уверенная, красноречивая женщина на сцене вдруг стала говорить сбивчиво, и я изо всех сил старался не улыбнуться. Нервничает. Я заставлял Квентин нервничать.
— Понимаю, — сказал я, не давая ей ни малейшей поблажки.
— Ты мог бы остаться, если хочешь.
— Ты разве не будешь налаживать связи?
Её лицо помрачнело, и я понял, как это прозвучало. Должно быть, я сейчас напоминал её бывшего, у которого были проблемы с её успехами.
— Я имею в виду, ты не будешь против, если я буду там, пока ты общаешься с коллегами? — уточнил я.
Квен посмотрела на меня несколько секунд, а затем снова улыбнулась.
— Конечно нет.
— Тогда, полагаю, я могу удостоить тебя своим присутствием и стать твоим спутником на вечер.
Она закатила глаза.
— Я благословлена.
— Да, именно так.
Я присутствовал на конференционном ужине вместе с Квентин, а следующий день она провела на сессиях. Когда я предложил оставить её наслаждаться остатком отпуска, она спросила, есть ли у меня какие-нибудь срочные дела.
Ничего.
Ни единой вещи.
Я был почти уверен, что больше никогда ничто не покажется срочным, пока она находится поблизости.
Так что последние несколько дней я бродил по окрестностям вместе с ней, исследуя страну.
Культура и история завораживали Квен. Путеводитель, который она привезла с собой, к последнему дню превратился в жалкое зрелище — страницы загнуты и потрёпаны от постоянного использования. Я оказался совершенно бесполезен, когда она отказалась принимать любые предложенные мной короткие пути.
— Не могу поверить, что завтра мы уже возвращаемся домой. — Она вздохнула и присела на край кровати.
Неделя под солнцем превратила её золотистую кожу в более насыщенный оттенок, но она и не пыталась искать тень. Квен была охотницей за солнцем, и оно отвечало ей взаимностью.
— Тебе понравился этот перерыв? — спросил я.
— Это было потрясающе.
— У меня на сегодня кое-что запланировано.
— Правда? — удивлённо спросила она.
— Переоденься, и мы пойдём.
— Ты не собираешься сказать, что именно ты запланировал?
— Нет, это сюрприз.
Квентин ненавидела сюрпризы. Она
