взгляда, когда я бушевал в полной ярости.
Мы сближались через взаимное раздражение, и в тот первый раз, когда мы коснулись друг друга — кожа к коже — я наслаждался всем хаосом, который исходил от неё.
И произошло нечто, чего я тогда не осознал. Глубокая чернота, такая же, как моя аура, просочилась в неё в тот самый момент, когда мы соприкоснулись.
Месяцы проходили, а я не мог держаться от неё подальше. Секс стал чем-то большим. Моё желание к ней стало глубже, уже не ограничиваясь лишь физическим. Я жаждал самого нежного прикосновения. Я разделял её победы и утешал её в поражениях. Я лежал рядом с ней в постели и вёл долгие разговоры.
Квен успокаивала меня, когда я злился, — прикосновением к моей руке или простым взглядом. Она раздражала меня почти каждый день, но мне было больно находиться вдали от неё.
В поле зрения появились Арчер и Мэтью, и чернота из моего тела потянулась к ней. Она обвилась вокруг неё — и именно это причиняло мне физическую боль, которую я ощущал. Каждый раз, когда мы избегали друг друга, я видел, как эта чернота утекает к ней, но я никогда не отправлял свою ауру к ней. Это было не защитное заклятие — так что же тогда происходило?
Последним образом, развернувшимся перед нами, стало объятие, которым мы обменялись перед её отъездом. Квен крепко прижималась ко мне, а я прикусил язык, чтобы не попросить её остаться. Наши дни были сочтены, и я не хотел больше тратить ни одного дня вдали от неё. Когда она медленно отстранилась от меня, между нами вспыхнуло что-то золотое.
Аура Эрика отступила от моих рук, закручиваясь обратно к нему, прежде чем исчезнуть. Он отпустил мои ладони, и золотое сияние осветило мои.
— Эрик? — запаниковал я. — Что это?
Золото не было моим цветом. Оно не принадлежало Эрику. Это было ненормально.
Когда я посмотрел на брата, по его щекам текли слёзы.
Я резко поднялся со стула и заметил, что золотое свечение исходит из моей груди, освещая кухню и очерчивая силуэт моих рёбер.
— Что за хрень это такое?! — Я коснулся груди и уставился на него.
Паника нарастала от неизвестной субстанции, которая заставила меня светиться, как маяк.
— Прости меня, — прошептал он.
— Что? За что? Что ты со мной сделал?
— Я ничего не делал.
— Что это?! — потребовал я.
— Её душа.
Я замер.
Посмотрев на свои руки, я покачал головой.
— Нет. Нет. Не может быть. Я не могу…
— Грейсон. Вы были созданы друг для друга.
— Нет. Нет, это не так!
— Так и есть. — Эрик кивнул на мои руки и грудь. — Вот почему ты физически страдаешь без неё. Вот почему вас тянет друг к другу без всякой причины.
— Оно такое яркое, — сказал я, глядя на свои руки.
Эрик кивнул и сдавленно произнёс:
— Прости меня.
— За что?
— Я не знал, что вы связаны, до этого момента, — признался он. — Я подтолкнул её уйти от тебя. Я подтолкнул её к Холдену. Я рассказал ей, что произойдёт, если Хантер узнает.
— Что? — Мой взгляд потемнел.
— Я не знал, что она предназначена тебе. Она полубогиня. Это объясняет, почему я не мог увидеть всё. Мне нужно было её разрешение.
Чёрная вспышка моей ауры ударила в Эрика так быстро, что его отбросило к стене.
— Она МОЯ, — взревел я. — Ей суждено быть со мной, а теперь она с ним!
Слоан появилась на кухне.
— Грейсон!
Стаканы вокруг нас разлетелись вдребезги, когда ярость прокатилась через меня — сильнее, чем когда-либо прежде.
— Грей! Остановись! — крикнула Слоан.
— Подумай. О. Скотт, — с трудом выговорил Эрик.
Он знал, что у Квентин к нему особая слабость, и она никогда не простит меня, если я причиню ему вред. С трудом я взял себя под контроль, и Эрик сполз по стене на пол.
— Ты что творишь? — крикнула Слоан, глядя на меня.
Она замолчала, когда внимательно всмотрелась в меня.
— Ох…
Сияние всё ещё не исчезло. Я повернулся к Эрику.
— Как мне это остановить? — отчаянно спросил я.
Эрик резко покачал головой, поднимаясь с пола.
— Не делай этого, Грей.
— Я не могу быть с ней! Как это вообще произошло?
— Ты можешь разорвать связь душ, но тебе будет невыносимо больно. Пожалуйста, не делай этого. Я видел это однажды. Я не хочу, чтобы ты через это проходил.
Я прислонился к стене и медленно сполз на пол.
— Что мне делать, Эрик?
— Скажи ей.
— В чём смысл? Я не могу быть с ней.
— Мы найдём способ, — сказала Слоан. Она подошла ко мне и опустилась на колени рядом.
— Если они думают, что она смертная — умру я. Если они узнают, что она полубогиня — умрёт она.
Выхода не было. Как ни посмотри — это было запретно.
— Если они узнают, что она полубогиня, мы как-нибудь сможем убедить совет. Она одна, Грей. Не целая армия, как раньше, — сказала мне Слоан.
Эрик присоединился к жене.
— Скажи ей. Она уйдёт от Холдена ради тебя.
Я медленно поднял на него взгляд и покачал головой.
— Я хочу, чтобы она ушла от него, потому что выбрала меня. А не потому, что чувствует себя обязанной. Я не могу дать ей того, чего она хочет. Преданность. Жизнь. Семью. Ты это знаешь. Я это знаю. Чёрт, даже она это знает.
Мы были Богами и брали то, что хотели. Но здесь всё было иначе. Квентин должна была принять это решение сама. И даже если бы приняла — что я мог ей предложить?
— Хорошо, не говори ей, но будь рядом с ней, Грей. Вам обоим нужно находиться поблизости друг от друга, если хотите ослабить эту боль, — сказал Эрик.
— Она работает, — ответил я ему.
— Думаешь, она не захочет тебя увидеть?
— Захочет?
— Грей, всё, что чувствуешь ты, будет чувствовать и она.
Я кивнул.
— Никому не говори. Я серьёзно, Эрик. Мне нужно понять, что делать.
— Конечно.
Мы были связаны душами.
Эта невыносимая и в то же время потрясающая женщина была создана для меня — и всё же она не принадлежала мне. Сияние её души исчезло, когда сила Эрика покинула мою систему. Оно было таким ярким, но я не удивился. Моя, по сравнению с ней, была тёмной. Мы уравновешивали друг друга.
— Мне нужно увидеть её, — сказал я.
Я не собирался рассказывать ей. Я знал Квен достаточно хорошо. Если я скажу, она начнёт размышлять, искать объяснения, анализировать — а я этого не хотел. Я
