Он почуял, что в моей ошибке что-то есть, и даже если он не уверен, что именно, он этого так не оставит. Пока это не станет его, как и все остальное в этом забытом богом королевстве.
Нико уже хочет использовать меня, чтобы обрести силу, в которой я даже не уверена. Что он сделает, когда узнает мою истинную тайну? Я так долго пряталась, что защита — это уже не решение, а первобытный инстинкт, такой же естественный, как дыхание. Инстинкт, который заставил меня пожертвовать всем, включая себя.
Я прищуриваюсь, глядя на Нико.
— Ты хочешь назвать меня трусихой, в то время как сам веками гниешь во дворце, ожидая, что кто-то придет и исправит твои ошибки за тебя?
Глаза Нико вспыхивают, и краска отходит от его губ, когда он сжимает их в тонкую линию.
— Хандришь, заражая всех вокруг своим собственным жалким страданием. Похоже, у тебя вообще нет права говорить со мной о трусости, — шиплю я, делая агрессивный шаг в его сторону.
Он замер, сохраняя между нами те же несколько дюймов. Небольшое движение, дистанция, которую сохраняет Нико, подобна искре, от которой разгорается пламя. Смущение, ярость и что-то еще, в чем я не решаюсь разобраться, вспыхивают во мне так ярко, что я хватаю Нико за руку в перчатке.
Он удивленно отшатывается назад, но я уже выдергиваю перчатку. Мы оба смотрим, как она падает на пол, а мир вокруг нас словно замирает, стянутый нашим напряжением. Ненависть, желание, гнев, близость. Все это так размыто в пространстве между нами, и так было с того момента, как мы встретились.
Когда Нико медленно поднимает на меня взгляд, я должна бы ужаснуться тому, что бушует в его глубине. Но я лишь мило ухмыляюсь, качая головой с непочтительным цоканьем.
— Неудивительно, что Летум умирает. Разве короли не должны быть храбрыми? И вот ты здесь, слишком бесхребетный, чтобы даже прикоснуться ко мне и взять то, чего ты так явно хочешь. То, чего ты хотел с того момента, как встретил меня.
Нико сжимает челюсти, а его обнаженная рука сжимается в кулак, прежде чем его пальцы снова разжимаются. Сухожилия на его шее напрягаются, но на этот раз это не имеет ничего общего с болью, а полностью связано с невидимым поводком, которым он держит себя на привязи.
Я выбила его из колеи, как и намеревалась, и монстр внутри меня победоносно рычит, когда я делаю еще три шага к нему. Он отмеряет их все и медленно отступает к террасе, его темный взгляд устремлен на меня.
— Я вижу, как вы наблюдаете за мной, ваше величество, — с легкой насмешкой в голосе произношу я. Еще шаг, и мы оба на открытом воздухе, приятный ветерок с моря треплет мои волосы. — И ты слишком напуган, чтобы даже попытаться.
С каждым шагом, который я делаю, с каждым кусочком пространства, который Нико уступает, огонь внутри меня разгорается все сильнее. Все началось с гнева из-за того, что я так крепко храню свою тайну, что вынуждена пресекать все, что осмеливается подойти слишком близко. Но сейчас она наполняет мои легкие, тлеет в моем сердце, пока не превращается в адскую ярость. Когда я смотрю на прекрасное чудовищное лицо Нико, мне кажется, что она поглотит меня целиком.
Потому что, хотя сейчас у власти я, я отвлекаю его и отталкиваю — он позволяет мне это.
И мне хочется кричать от несправедливости: никто, даже сам Король Смерти, не настолько силен, чтобы противостоять черной дыре внутри меня. Бездонной пропасти, которую никто и никогда не сможет преодолеть.
Наполовину обезумевшая и на сто процентов разъяренная, я вытаскиваю гладиус из ножен на бедре и направляю его на Нико. Его смерть начинает бешено кружиться вокруг него, когда я делаю еще один шаг. Места больше нет, и он натыкается на каменные перила.
Я вонзаю лезвие ему в грудину, достаточно сильно, чтобы выступила струйка черной крови.
— Кто из нас настоящий трус, Нико?
Я издаю мрачный смешок.
— Ты даже не прикоснешься ко мне, чтобы спасти себя, не так ли?
Нико усмехается, черты его лица в свете звезд кажутся зловещими и резкими.
— Твоя грубость начинает утомлять.
Не обращая внимания на меч, приставленный к его груди, он с презрением окидывает меня взглядом.
— Возможно, я переоценил твои возможности, потому что ты снова здесь и делаешь все возможное, чтобы не заявлять о своей силе.
Он сильнее прижимается к моему клинку, на его бледной груди проступает еще больше крови, его глаза пожирают каждый лучик света вокруг нас.
— Я — повелитель смерти, которому много веков… самый могущественный человек в этом мире и в следующем. Ты можешь вонзить это лезвие прямо мне в сердце, и это не будет иметь значения.
Выражение лица Нико разъяренное.
— Ты не более чем бессильный, капризный ребенок.
Его ленты начинают бешено вращаться, их извивание образует размытую пустоту у наших ног, когда он шепчет:
— Я должен быть жалким, чтобы желать от тебя чего-то большего, чем просто открыть свои чары.
Унижение разгорается в моей груди, сжигая все логичное и разжигая первобытную ненависть, которая зародилась, когда мой отец бросил меня, и только разрасталась, превращаясь в то, чем она является сейчас. Я не могу убить Нико, но я могу причинить ему такую же боль, какую он причинил мне. Заставлю его истекать кровью, как это делаю я, каждый миг, каждый день, как кровоточащую рану.
С диким рычанием я бросаюсь на Короля Нежить.
Его ленты быстрее. Темное пятно, прикосновение льда и шелка, они встают между нами, опутывая мои ноги и лишая меня равновесия. Мой желудок подскакивает к горлу, когда я спотыкаюсь о балюстраду высотой по пояс. Мои ногти беспомощно царапают скользкий камень, когда я наклоняюсь вперед, дыхание вырывается из моих легких при виде отвесного обрыва в море внизу.
Гладиус выпадает из моей руки, исчезая в разбивающихся волнах, и холодная паника разливается по моим венам от осознания того, что меня ждет та же участь.
Затем сильная рука обхватывает мое запястье и тянет обратно через перила. От прикосновения меня пронзает острая боль, когда Нико дергает меня назад и прижимает к своей груди. Его хватка подобна железу, когда он потрясенно смотрит на меня, его дыхание такое дикое, что с каждым вдохом его рельефная грудь все сильнее прижимается к моей. Его бешеный взгляд мечется от моего лица к тому месту, где его обнаженные пальцы все еще крепко сжимают мое запястье.
Я готовлюсь к его ярости,
