отправляют в машины, которые жужжат и шипят, анализируя.
Часы ползли медленнее, чем улитка.
За окнами давно уже наступила ночь. Глухая, чёрная, без звёзд. Только уличные огни, жёлтые и холодные.
Каин сидел в углу кабинета, закинув ногу на ногу, куря сигарету за сигаретой. Он по прежнему не смотрел на меня. Не задавал вопросов. Просто курил и смотрел в потолок. Я даже знать не хотела, какие страшные мысли крутились в голове этого альфы. Просто чувствовала, что ни о чем хорошем он не думает.
Наконец, аппарат издал звук. Долгий, завершающий. Врач вытащил результаты из компьютера. Его лицо стало бледнее. Мне на миг показалось, что если в него пальцем ткнешь и он развеется по ветру пылью. Мужчина несколько раз пересчитал цифры, перепроверил, затем медленно посмотрел на Каина.
— Г-Господин, это точно правда. Метка настоящая.
Голос его дрожал и зубы отскакивали друг от друга так звучно в пустом помещении. Оглушающе громко.
Каин встал. Медленно. Тень от его силуэта растянулась по полу, как чёрная река. Он подошёл ко мне, встал в полный рост, возвышаясь надо мной. Но смотрел на врача. Не на меня.
— Ты уверен? — спросил он тихо.
И в этом голосе было столько мрачной, подавленной, ледяной агрессии, что я захотела забиться под стул, под землю, в любое место, где бы он меня не видел. Ведь его гнев как живое существо поглощало последние крохи воздуха из этого холодного помещения.
— Да, — прошептал врач.
Каин посмотрел на меня сверху вниз. И в этом взгляде я увидела не мужчину, не альфу, не наследника.
Я увидела тьму. Увидела гнев готовый сорваться с цепи его самообладания и пролить кровь.
Глава 6. Шоколад
Дверь комнаты хлопнула за спиной, и я чуть не рухнула внутрь. Ноги подкосились от холода, который въелся в кости, как кислота. Всё тело мелко дрожало, кожа покалывала иголками, будто кто-то тыкал в неё тупыми булавками.
Воздух в коридоре общежития был тёплым, душным, пропитанным запахом чужих ужинов, но он не спасал. Я продрогла до мозга, промокла под мелким дождём, который зарядил, пока я шла через полгорода.
— Боже мой, да ты вся ледяная! Скорее, заходи!
Кисе выскочила из-за двери, как вихрь. Её пальцы сомкнулись на моём запястье, и она затащила меня внутрь с такой силой, что я споткнулась о порог. Комната пахла шоколадом. Сладко, уютно.
Она сорвала одеяло со своей кровати и набросила на меня, закутывая, как младенца. Я попыталась отстраниться, чувствуя, что я ужасно грязная еще и мокрая.
— Кис, я же в уличном... Одежда пыльная...
Она казалось, даже не слушает, что я ей говорю. Схватила мои окоченевшие руки и впихнула в них кружку. Горячую. С остатками шоколада.
— Это всего лишь пододеяльник. Забей, поменяю, что с ним будет.
Махнула рукой, небрежно, как будто одеяло ничего не стоило, и метнулась к холодильнику. Достала молоко, пачку какао. Я отхлебнула из кружки и зажмурилась от удовольствия. Жидкость обожгла язык, растеклась по горлу огнём, и только тогда я осознала, насколько замёрзла. Она проникала внутрь, медленно размораживая лёгкие, сердце, мысли.
Плотнее запахнулась в одеяло, чувствуя, как тепло начинает бороться с холодом.
Пальцы всё ещё не слушались, но кружка грела ладони. Я промерзла жутко. Не только от ночи, но и от того придурка на дороге, который окатил меня водой из лужи, несясь на полной скорости.
А всё из-за Каина Деза. Пока я бегала в туалет в институте, он просто взял и уехал. Бросил меня ночью в центре, без единого слова. Медсестра, бледная, как призрак, передала: «Господин Деза велел сказать — у него срочные дела. Можете ехать в общежитие».
Шок прошёл волной от макушки до пят. Сумка осталась в его машине. Кошелёк, конспекты, всё. Телефон разрядился, на улице холод, автобусы не ходят. Я шла пешком, два часа, под мелким дождём, с пустотой в карманах и гудящей головой.
Почему? Как можно так поступить? Он же... истинный. Альфа. Разве не должен был... охранять? Защищать? Или для него я шутка? Если бросил меня вот так, может вообще больше ко мне не подойдет. Понимание того, что у нас с ним ни черта нормального не выйдет было четким в моем сознании. Мы не поладим и не найдем нормальный контакт с таким его отношением ко мне. Как к вещи.
Кисе вернулась с новой кружкой. Полной, с плавающими маршмеллоу. Села напротив на стул, в своей пижаме с пандами. Я подарила её на день рождения полгода назад. Дешёвая ткань обросла катышками, швы растянулись, но она упорно её носила. Я знала, что у нее есть дорогие пижамы, которые она покупала до моего подарка и искренне не понимала, почему не выкинет эту? Она свое уже явно пережила. Пижама-пенсионерка.
Она подтянула колени к груди и положила подбородок на колени, уставившись на меня. Я с сомнением посмотрела на хлипкий стул и её неустойчивую позу, думая о том, что, когда-нибудь она упадет если продолжит так сидеть.
В мою голову сейчас лезло все, что могло перекрыть мысли о том, что произошло. А еще мне было интересно. Очень. Есть ли конкурс на самую ужасную встречу с истинным? Я ужасно хочу получить награду и озолотится. Ведь на все сто процентов уверена, что ужаснее просто не придумаешь. Он точно придурок.
— Ну что, как там дела у родителей дома?
Я отхлебнула слишком много, шоколад обжёг горло, и я закашлялась, давясь сладостью. Ложь вырвалась такая же сладкая в данной ситуации. Аж сахар на зубах захрустел.
— Да нормально... Сумку забыла у них, так торопилась в общагу.
Она прищурилась. Взгляд острый, как скальпель. Я отвела глаза, уставившись в кружку. Ненавижу врать. Особенно ей. Но правда? Что сказать?
Меня забрал мафиози-наследник, проверил метку, как подделку, и бросил на улице, как мусор?
Она бы не поверила. Или поверила бы — и тогда побежала бы спасать. И дорогая машина наследника клана Деза была бы украшена банкой краски. Кис была слишком порывистой во всем, что касалось истинности. Не выносила неуважения и считала, что истинность — это дар любви. По-детски наивно если учитывать статистику и отношение общества к нам. Даже не смотря на поддержку государства, которое очень поощряло рождение омег и всячески стимулировало рождаемость в истинных парах всякими поддержками в виде домов и машин. Но спасать меня не надо. Сама себя спасу. Как-нибудь.
Я знаю, как дорого потом
