о подобных вещах.
Тибальт стучит в дверь.
— Ваше Высочество.
Ему не нужно ничего больше говорить. Я знаю, что он здесь, чтобы испортить мое веселье, и, возможно, так и нужно. Тибальт — мой друг, но мои родители — те, кто ему платит.
Я издаю тихий, усталый вздох.
— Боюсь, я должен идти.
— Так скоро? Не можем ли мы продолжить наши занятия?
Мои губы подергиваются в улыбке.
— Ты должна найти другого учителя. Я покину этот город раньше, чем смогу увидеть твой рост, а расти ты будешь. Я уверен в этом.
Глава 4
Офелия
Я совершила ужасную ошибку, из-за которой плетусь домой, укрытая одеялом ночи и гудящая от выпитого. Снаружи темный дом тих, спокоен и элегантен. Есть лишь одно, одна, кто способна испортить такой чудесный вечер.
Леди Эшбридж стоит на крыльце, облаченная в черное. Годы прошли, но она словно никогда не переставала скорбеть после похорон отца.
— Миледи, — бормочу я, опуская голову, проскальзывая мимо нее. — Прошу прощения.
Я никогда не бываю достаточно быстра.
— Уверена, к концу ночи у тебя будет полно оправданий. Куда это ты направляешься?
Я поднимаю сумку, виновато улыбаясь.
— Убрать продукты.
— Ах. Конечно. Конечно, продукты задержали тебя до глубокой ночи и больше ничего. Никого другого.
Откуда она знает? Кто-то следил за мной?
Мое горло сжимается, и я оглядываюсь, но позади никого нет.
— Не могу делать вид, что понимаю, что вы имеете в виду, — говорю я пронзительным голосом.
Леди Эшбридж с грохотом закрывает за нами дверь. Она возится с замком — ЩЕЛК. Звук окончательный. Я в ловушке в доме моего отца.
Моем доме.
Мои сводные сестры стоят наверху лестницы, каждая с настороженным выражением лица. Они хранят молчание, всегда молчат. Я не настолько наивна, чтобы думать, что они заступятся за меня — никто не заступится. Я одна, как и была с тех пор, как отец ушел.
Я держу голову опущенной и плетусь на кухню. Мачеха никогда не заходит в эту комнату, в жизни не готовила, но сейчас она следует в трех шагах позади.
— Райя, — кричит Леди Эшбридж. — Элиза! Немедленно спуститесь.
— Да, Матушка. — Райя буквально спотыкается на ровном месте, спеша к матери, и Элиза следует за ней по пятам.
— Похоже, ты не вняла моим предыдущим предупреждениям, — говорит Леди Эшбридж. — Позволь мне повториться. Пока фейри в городе, никто не покинет этот дом после наступления темноты. Вы должны возвращаться домой до заката. Теперь я ясно выразилась?
— Да, Мама, — мои сводные сестры говорят в унисон.
— Поняла. — Мои руки дрожат, пока я складываю яблоки в синюю расписную миску.
Леди Эшбридж никак не может знать, как я провела вечер, но покалывание, поднимающееся по шее, говорит об обратном. Она должно быть знает и кипит от злости, хотя и не решается обвинить меня напрямую.
— Ситуация хуже, чем мы предполагали. — Леди Эшбридж машет в воздухе письмом. Фиолетовая печать символизирует королевскую власть, с короной и золотым солнечным узором. Печать Солнечного Дворца. — Сам принц фейри в городе — и взгляните на это, мы получили приглашение от королевской семьи.
Принц.
Фейри, которых я встретила в таверне, должно быть, не единственные в нашем сонном городке. Зачем им устраивать бал рядом с Фар-Уотером, простой деревушкой фермеров и заурядных ведьм?
— Мы получили приглашение на королевский бал? — оживляется Элиза. — Как же нам повезло, Мама.
— Не выгляди такой взволнованной, — говорит Леди Эшбридж. — Это опасное дело. Он здесь, чтобы найти будущую пару, и вам следует молиться, чтобы это оказались не вы. Он будет искать смертную, чтобы утащить в проклятую землю фейри. Их зачарованная еда заставит бедняжку делать все, что принцу вздумается. Это похоже на будущее, которого вы хотите?
— О нет, — говорит Райя, дрожа.
Вот так все в моей деревне говорят о фейри. Неужели они правда настолько злы? Могу ли я действительно быть одной из них, если это так? Мужчина в таверне точно не казался злым.
Моя челюсть сжимается.
— Как ужасно. — Выражение Элизы не соответствует словам. Ее лицо сияет, когда она встречается взглядом с сестрой, и я практически слышу их мысли.
Их идеи втянут меня в неприятности. Я это знаю.
— Это чудовищно. — Леди Эшбридж выходит из комнаты. — Излишне говорить, что в день бала вам вообще нельзя покидать дом — даже днем. Чем быстрее фейри уберутся, тем лучше. Тогда мы сможем вернуться к нормальной жизни.
— Да, Мама. — Рая прилежно кивает.
Только когда Леди Эшбридж уходит, я поворачиваюсь к сестрам, наблюдая за ними пристальным взглядом.
— Вы ведь не думаете на самом деле…
— Но мы думаем. — Элиза подпрыгивает на носках. — По крайней мере, я. Это, возможно, единственная возможность, которая у нас есть, попасть на бал, полный таких высокородных людей.
— Высокородных фейри. — Я усмехаюсь. — Ваша мать никогда этого не позволит.
— Но она не узнает, — говорит Элиза. — Ты же наверняка ей не расскажешь.
Райя переминается и смотрит на дверь, в которую вышла мать.
— Это наш единственный шанс. Наши короли никогда не приглашают нас на свои балы.
Это правда. Я никогда не стремилась на такие мероприятия, но могу понять их любопытство. То же любопытство, что привело меня выпить с незнакомым фейри, чьего имени я до сих пор не знаю.
Я кусаю внутреннюю сторону щеки.
— Я никому не скажу.
Я многое делаю, о чем сестры не рассказывают матери, и у меня тоже есть от них секреты — например, сегодняшняя ночь в крошечной комнате с беловолосым фейри, с нашими переплетенными руками. Нет, им нельзя знать.
Леди позволительно иметь немного секретов.
Тем, кто не леди, как я, позволительно иметь много.
— Надеюсь только, что вы будете в безопасности, — говорю я.
— А ты не пойдешь с нами? — спрашивает Райя.
Искра надежды вспыхивает в моей разбитой груди, но я быстро гашу ее.
Что бы я надела? Я сшила большинство своих платьев сама, и они далеко не так прекрасны, как пышные наряды, которые будут на королевских фейри. Нет, нет. Для меня это невозможно.
Я напускаю каменное выражение лица, чтобы сестры не увидели моего разочарования.
— Как я могу? Я не гожусь для балов.
— Это неправда, — говорит Райя.
— Но это так. Сомневаюсь, что мое имя было в приглашении. Мне лучше остаться дома. Так я смогу отвлечь Леди Эшбридж, пока вы улизнете на бал.
Сестры переглядываются.
— Да, — говорит Элиза, — что ж, полагаю… если ты считаешь, что так лучше, это бы помогло.
— Тогда больше ни слова. — Я засовываю сумку под мышку. —
