кедра. Он поднял голову, когда я вошла, и его лицо осветилось тем самым простым, незамутненным удовольствием, которое я так хорошо научилась узнавать. Как бы эгоистично это ни было, то, что было между нами — временное, осторожное, сотканное из недомолвок и лжи, — приносило утешение.
— Тэйс, — с теплом сказал он, отложил резец и внимательно посмотрел на меня.
— Судя по виду, тяжелый выдался денек?
Я опустилась на табурет рядом с верстаком, внезапно ощущая, как все силы покидают меня.
— Значит, задержался допоздна?
Щеки Марела слегка порозовели.
— Ты же знаешь, я не работаю, — он улыбнулся и поднял то, что вырезал, — изящную морскую птицу. — Просто нужно было прийти сюда и подумать.
Работа была восхитительной: каждое перо тщательно проработано, крылья расправлены так, будто птица застыла в полете.
— Она прекрасна.
— Да пустяки, — сказал он, но я видела гордость в его глазах. — Просто хотел занять чем-то руки.
Как и я, Марел вырос здесь, в Солткресте, с детства работая на лодках, едва научившись держать в руках снасти. Но настоящей его страстью всегда было это.
— Хочешь поговорить? — спросил он, и на этот раз его руки оставались неподвижны.
Он всегда был проницательным, это одна из тех черт, что одновременно тянула меня к нему и делала его опасным. Его выгоревшие на солнце светлые волосы сияли в вечернем свете, льющемся из окон мастерской, а ореховые глаза будто видели насквозь через любую маску, которую я пыталась надеть.
— Я слышал, ты сегодня выходила в море с командой Йорика, — продолжил он, когда я не ответила сразу. — Это, наверное, совсем не то же самое, что устричные отмели.
— Было хорошо, — сказала я и с удивлением поймала себя на настоящей улыбке. — Кажется, я немного покрасовалась.
Марел глубоко, искренне, именно так, как мне сейчас отчаянно не хватало, рассмеялся.
— В этом я не сомневаюсь. Ты никогда не умела устоять перед вызовом.
Он прислонился к верстаку и внимательно изучил мое лицо.
— Но тебя что-то гложет. У тебя тот самый взгляд, когда ты пытаешься решить задачу.
Проницательный, снова подумала я. Слишком проницательный для его же блага.
— Прогуляемся? — спросила я, чувствуя, что мне необходимо выбраться туда, где не так тесно.
Он кивнул, без колебаний откладывая инструменты.
— Куда?
— К утесу. Мне нужно увидеть море.
— Целый день рыбалки тебя не вымотал? — он прищурился с лукавой улыбкой.
— Никогда.
Мы оставили деревню позади и пошли по извилистой тропе, ведущей вверх, к прибрежным мысам. Солнце низко висело на западе, окрашивая воду в золото и пурпур. Сначала мы шли в уютной тишине, но я чувствовала, как Марел смотрит на меня.
— Расскажи мне что-нибудь о себе, — внезапно сказала я, отчаянно нуждаясь в том, чтобы сосредоточиться хоть на чем-то, кроме собственных страхов.
Марел улыбнулся.
— Например?
— Не знаю. Кем ты хотел стать в детстве? До того, как стал рыбаком?
— Моряком, — ответил он без раздумий. — Я хотел увидеть мир за пределами Солткреста. Исследовать далекие берега, встречать странных людей.
— Что заставило тебя передумать?
Его лицо посерьезнело.
— Отец умер. Кому-то нужно было заботиться о матери, а ей была нужна стабильность куда больше, чем мне — приключения. Так что я остался в рыболовстве, освоил ремесло по-настоящему.
— Ты жалеешь об этом?
— Иногда, — признался он. — Но потом я думаю о жизни, которую построил здесь, о людях, которые мне дороги, — он бросил на меня взгляд, — и понимаю, что, возможно, приключение — это не всегда путь в новые места. Иногда это умение найти то, ради чего стоит остаться.
От этих слов я, как всегда, сбилась с шага.
— Марел…
— Я знаю, что тебя что-то гложет, — тихо сказал он. — Я вижу это по тому, как ты иногда держишься. Словно готовишься к худшему.
Я остановилась и повернулась к нему.
— Откуда ты…
— Потому что я и сам это чувствовал. После смерти отца я месяцами жил как на пороховой бочке. Все время думал, когда взорвется.
Он протянул руку и взял мою ладонь в свою.
— Что тебя так тревожит, Тэйс? Чего ты боишься?
Я попыталась увести разговор в сторону.
— Иногда мне снится, что я уезжаю отсюда.
Марел просто смотрел на меня, не перебивая.
— Но моя семья… все сложно. Я им нужна здесь, и, если честно, они нужны мне. Часть меня хочет покинуть это место и никогда не оглядываться, но я чувствую такое давление… Я не знаю, есть ли у меня на самом деле выбор, — прошептала я.
— Выбор есть всегда, — твердо сказал он. — Может, не простой. Может, не хороший. Но выбор есть всегда.
Мы дошли до края утеса, до того уединенного кармана травы и диких цветов, где я провела столько часов в одиночестве. Вокруг нас поднимались стоячие камни, а внизу простиралось бесконечное море, отражая огненный закат.
— Ты прав, — сказала я, опускаясь на прогретую солнцем траву. — Выбор есть всегда. Но иногда все варианты ужасны.
Марел сел рядом.
— Тогда выбираешь наименее ужасный. А потом находишь способ жить с последствиями.
Я посмотрела на него, по-настоящему посмотрела, задержав взгляд на четкой линии его челюсти. Он был красив той спокойной, неброской красотой: надежный, настоящий, честный. И мой, если я осмелюсь.
— А если я скажу тебе, что быть со мной плохая идея? — спросила я и тут же пожалела об этом. Слишком много правды.
Он помолчал, раздумывая.
— Я бы сказал, что это похоже на попытку меня отпугнуть. И задумался бы, почему.
— Я не пытаюсь тебя отпугнуть, — сказала я, выдавив смешок. — Я просто… не знаю. Наверное, насмотрелась этих бродячих театров. Всех этих драматичных историй о проклятых возлюбленных и трагических концовках.
Марел улыбнулся, и напряжение немного сошло с его лица.
— Ты боишься трагедии? Тэйс, мы живем в рыбацкой деревне. Половина мужчин отсюда не возвращается из глубин. Жизнь и так опасна.
— Наверное, ты прав.
Он протянул руку и взял мою.
— Послушай. Я знаю, что тебя что-то тревожит. Но что бы это ни было, тебе не обязательно справляться с этим одной.
Я потянулась к нему, притянула ближе, а он охотно подался, обняв меня, и я уткнулась лицом ему в шею. Когда он поцеловал меня, в этом поцелуе была такая настойчивость, какой я от него прежде не знала. Я отдалась ощущению, позволив себе на миг забыть о своих тайнах. Было только это: губы Марела на моих, его руки в моих волосах, простая близость, по которой я так тосковала.
— Ты уверена, что не против этого сегодня? — прошептал он у моих губ, его ореховые глаза искали мои в сгущающемся сумраке. — Я не хочу
