меня посмотрела.
– Откуда мне знать?
– Вы же только что с ним разговаривали.
– Зачем бы, – ответила она. – Я весь вечер провожу тут. Никогда не мешаю работу с развлечениями.
Она подмигнула и вернулась к своим спутницам, продолжив танцевать с ними.
Ее поспешный уход оставил меня в полном замешательстве. Зачем ее человеку было приходить за Нико, чтобы проводить его к Сабине, если они не договаривались ни о какой встрече на сегодня? И куда же он отправился на самом деле? Подняв глаза к нише, я увидела, что он вернулся. В сердце кипел ожесточенный, но бессмысленный бой облегчения и ярости.
– Где ты был? – спросила я Нико, заходя в наш уголок.
Он уселся у стены справа, скрестив ноги и положив руки на спинку дивана, занимая как можно больше места.
– Я же сказал тебе, куда я пошел, любимая.
– Сабина?
Он лишь кивнул.
– И что ей было нужно?
С того момента, как я вернулась, Нико почти не смотрел мне в глаза, его внимание было приковано к танцовщицам, показывавшим чудеса акробатики вокруг свисающих с потолка лент.
– Просто убедиться, что отношения между нами снова нормальные. После того, что было на арене, во всем Роу только и говорили, что о нас.
Лжецом он был, конечно, отменным, и за это я могла им восхищаться и одновременно презирать, в основном из-за того, что он хранил так много секретов. Однако пока я решила не ловить его на лжи. Я решила подождать, пока он не закопает себя поглубже, до тех пор, пока это вранье не станет для него подходящей могилой. Я уселась напротив него, на другой край дивана, и потянулась за стаканом воды. Я чувствовала раздражение, и опьянение от вина медленно, но верно сходило на нет.
Повисшее между нами неловкое молчание затянулось. Мне было странно от того, как Нико с такой скоростью меняет манеру поведения. Маг, сидевший сейчас напротив меня, был совершенно не тем человеком, с которым я целовалась всего полчаса назад. Дистанция между нами лишь усугубила напряжение, появившееся от его лжи. Начало вечера было многообещающим, но сейчас этот романтический флер постепенно развеивался.
Я снова вгляделась в сцену, заслонив глаза от резкого света свечей, в поисках знакомого лица. Лотар пил у одной из барных стоек с каким-то мужчиной с бирюзовыми волосами. Гидеон беседовал с тремя женщинами, которые, казалось, были очень заинтересованы в том, о чем он говорил. Эсме вообще не уходила с танцплощадки с тех пор, как мы приехали. Осталось только одно знакомое лицо – того, кто сидел напротив меня в нише и кому вдруг стало абсолютно на меня наплевать после того, как я выполнила свою функцию.
Упрямство уступило моему отчаянному желанию хорошо провести время, и я поднялась с дивана и подошла к нему. Он наконец поднял на меня глаза.
– Чего ты хочешь?
– Танцевать.
Он усмехнулся.
– Точно нет. Я не танцую, и мне уже хватило тебя с лихвой.
Я проглотила и этот отказ, послевкусие от которого обожгло.
– Понятно, с тебя хватит прикосновений, Николаи. – Руки отвратительно затекли под бархатными перчатками, даже несмотря на то что я нервно сгибала и разгибала пальцы. – Но я так и не дождалась своей очереди.
Он широко открыл глаза, так быстро, что я даже подумала, мне это показалось. Он наклонил голову и пожал плечами.
– М-м-м, я бы не хотел тебе врать.
– Я надеялась, что ты это скажешь.
Я потянула за ленточку, и парные занавески упали, закрыв вход в нишу и спрятав нас от всех. Газовые светильники с двумя рожками, висевшие на стене, горели тускло, и взгляд его серых глаз в этом свете казался глубоким, словно бездна.
– Приватный танец? – спросил он, усаживаясь ровнее. – С этого и надо было начать, любовь моя.
Я улыбнулась.
– Закрой глаза.
Он, не раздумывая, выполнил мою просьбу. Я быстро скинула туфли и забралась на диван позади него, а потом положила руки на спинку, как он до этого.
– Сними это, – тихо сказала я ему на ухо, сама подначивая его, скользнув руками по лацканам пиджака.
Он охотно стянул прекрасно подогнанный пиджак и небрежно бросил на диван рядом с собой, а я воспользовалась тем, что он отвлекся, и быстро достала висевший на бедре нож. А еще я заметила, что он снова надел перчатки, и подумала, не выходил ли он наружу, чтобы они понадобились.
Когда он снова сидел между моими ногами, я легко провела пальцами по его плечам и ощутила, как напряжена его шея и все тело, и это напряжение стало лишь сильнее от долгого стресса. Даже при том, что он расслабился, его сердце бешено заколотилось под моей рукой, когда она скользнула по его груди, чувствуя все изгибы тугих мышц, наслаждаясь ощущением тела Нико, о чем Нико даже не подозревал.
Потому что это был не он. Я понятия не имела, что передо мной за След, способный воровать тела и лица, однако я чувствовала действие совершенно иной силы. За последний месяц я неотлучно находилась при маге каждую секунду, когда не спала. Я узнавала ритм его дыхания, мельчайшие нюансы его запаха и знала, как он улыбается, приподняв сначала правый уголок рта, а потом левый. Я знал, что он пьет только двухсолодовый виски с тремя кубиками льда. А еще я знала все слова, которыми он меня называл, и «любимая» не звучало в их числе никогда.
Нож легко выскользнул из ладони, я перехватила его пальцами и приставила к бьющейся жилке на его шее, слегка надавив. Он снова напрягся, почувствовав укол холодной стали.
– Кто ты такой? – спросила я.
Незнакомец глубоко вдохнул и на мгновение задержал дыхание, прежде чем ответить.
– Камилла, о чем ты говоришь? Я – твой муж.
– Отлично, – ответила я, чуть опустив нож и слегка ослабив давление. – Тогда прости, что я сделаю вот так…
Я провела лезвием линию поперек его горла, чтобы расцарапать кожу и заставить «блики», которыми оно было пропитано, проникнуть в его кровь. Он ошарашенно схватился за шею. Я грубо спихнула его с дивана на пол и, перехватив власть, наблюдала, как начинает меняться внешность того, кто напялил личину моего супруга.
Смуглая загорелая кожа Нико посветлела на несколько тонов. Проникновенные серые глаза стали карими и миндалевидными. По лицу пошла рябь, как по воде в закипающей кастрюле, а потом черты сгладились, и я увидела абсолютно незнакомого мужчину в одежде Нико.
– Еще раз спрашиваю. – Я достала второй нож, лезвие которого засветилось в темноте сиреневым и могло обжечь. – Кто
